Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях - Инесса Голд

— Слезь, — прорычал он, но его руки на моей талии сжались сильнее.

В этот момент я почувствовала, как по ноге течет что-то холодное и мокрое.

Во время падения я пнула свою корзинку. Из нее выпал флакон. Экспериментальный образец. «Удар страсти» — концентрат мускуса, иланг-иланга, сандала и чего-то, что Кузьмич перегнал три раза через угольный фильтр.

Стекло хрустнуло.

Густая, маслянистая жидкость выплеснулась, пропитывая мое платье и его брюки.

В следующую секунду карету накрыло цунами запаха.

Это был не аромат. Это был ольфакторный нокаут. Сладкий, тяжелый, животный запах ударил в ноздри, проникая прямиком в мозг и отключая логику.

Граф дернулся, пытаясь меня спихнуть, но масло сработало как смазка. Я лишь скользнула по нему, прижимаясь еще плотнее.

— Что ты… — он закашлялся. — Ты меня отравила⁈

— Это просто масло, Саша! — прошипела я, чувствуя, как у самой кружится голова. — Афродизиак! Не смертельно!

— Афродизиак… — повторил он, и его голос изменился. Он стал ниже, глубже.

Магия в карете взбесилась.

Обычно его сила — Лёд — должна была заморозить всё вокруг. Но сейчас, столкнувшись с химическим «огнем» афродизиака и моей пробуждающейся магией Очарования, она дала сбой.

Воздух начал вибрировать. Стекла кареты не замерзли — они пошли трещинами. Пространство вокруг нас стало плотным, наэлектризованным.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

И испугалась.

Ледяная голубизна исчезла. Его глаза потемнели, став цвета штормового океана. Зрачки расширились, пожирая радужку. В них больше не было Инквизитора. В них был мужчина, который слишком долго держал себя в ежовых рукавицах.

— Ты… — он вдохнул запах с моей шеи, куда тоже попали брызги. — Ты пахнешь… грехом.

— Это иланг-иланг, — прошептала я. Голос сел. Меня трясло. Не от холода. От жара, который исходил от него.

Он не оттолкнул меня. Наоборот. Он резко, грубо прижал меня спиной к стенке кареты, фиксируя бедрами.

Мы были так близко, что я чувствовала, как его сердце бьет в грудную клетку — тяжело, сбивчиво, как молот по наковальне.

— Варвара, — выдохнул он мне в губы. Его дыхание было горячим, обжигающим. — Вы играете с огнем. Я вижу вашу ауру. Она… странная. Она вкусная. Она зовет меня.

Я чувствовала, как меня накрывает волной. Не его магии — моей собственной. Внизу живота завязался тугой, горячий узел. Мозг кричал: «Беги! Это Инквизитор! Он тебя посадит!», а тело шептало: «Целуй! Он тебя разденет!».

— Саша, расслабься, — я положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами жесткую ткань мундира. — Это не аура. Это хайлайтер для чувств. Хочешь, покажу, где у женщины кнопка «вкл»?

Его рука соскользнула с моей талии ниже. На бедро. Пальцы сжались, сминая изумрудный лен. Это было не случайно. Это было властно.

Он наклонился. Медленно, давая мне шанс оттолкнуть его. Но я не оттолкнула. Я подалась навстречу.

Карета остановилась. Где-то снаружи кричал извозчик, лаяли собаки, но этот мир перестал существовать. Остались только мы двое, запертые в тесной коробке, пропитанной запахом мускуса и невозможного, запретного желания.

— Покажи, — хрипло приказал он.

И накрыл мои губы своими.

Глава 20

Первый поцелуй

Это было не кино. В кино звучит красивая музыка, а герои целуются так, словно репетировали неделю.

Здесь был хаос.

Граф накрыл мои губы своими — жестко, требовательно, словно пытался выпить из меня душу или, наоборот, вдуть в меня свой лед, чтобы я перестала гореть и дразнить его.

Я ответила.

Моя внутренняя «плохая девочка» ликовала, а магия, разбуженная ароматом мускуса и адреналином, взорвалась фейерверком.

В тесной карете случилась климатическая катастрофа локального масштаба.

Стекла мгновенно покрылись толстой коркой льда, скрывая нас от любопытных глаз извозчика и прохожих. Но внутри… Внутри стало жарко, как в домне. Воздух дрожал. От наших тел, пропитанных маслом и потом, валил пар.

Его рука — та, что в перчатке, — сжала мое плечо до боли. Вторая рука, теплая и живая, зарылась в мои волосы, оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй.

Я вцепилась в лацканы его мундира. Пуговица с гербом больно впилась мне в ладонь, но я не чувствовала боли. Я чувствовала только его. Вкус морозной мяты и дорогого табака. Запах мужчины, который слишком долго запрещал себе быть живым.

Мы не целовались. Мы воевали. Языками, губами, дыханием.

Масло «Удар страсти» сделало своё дело. Мы скользили друг по другу, одежда липла к телу, создавая иллюзию полной наготы. Я чувствовала каждую мышцу под его мундиром, каждое движение его бедер.

— Саша… — выдохнула я ему в рот, когда нам обоим стало нечем дышать.

В этот момент снаружи раздался стук.

Кто-то колотил по крыше кареты.

— Ваше Сиятельство! — голос кучера звучал панически. — Кони бесятся! Дым из окон валит! Мы горим⁈

Граф замер.

Его тело напряглось, став каменным.

Он оторвался от меня резко, с влажным звуком.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша. В полумраке кареты, подсвеченном только магическим сиянием его глаз, я видела свое отражение в его зрачках.

Растрепанная. Губы распухли и блестят. Свекольный румянец размазан по щеке. Платье в масляных пятнах. Я выглядела как грех, который только что совершили.

И ему это не понравилось.

Я видела, как в его глазах штормовая синева сменяется привычным, безопасным льдом. Зрачки сузились. На лицо вернулась маска брезгливости.

Он отшатнулся, ударившись затылком о стенку кареты. Провел ладонью по лицу, стирая следы моей «помады» и масла, словно хотел смыть грязь.

— Ну что, Саша? — я попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали. — Лед тронулся?

— Не смей, — его голос был тихим, но резал, как скальпель. — Не смей меня так называть.

Он начал застегивать пуговицы мундира. Быстро, нервно, словно застегивал броню.

— Это… это было наваждение, — процедил он, не глядя на меня. — Ты меня опоила. Это пары твоего зелья. Я не контролировал себя.

— Конечно, — хмыкнула я, поправляя сползший лиф. — Зелье виновато. А то, что ты меня чуть не съел — это побочный эффект?

Он поднял на меня взгляд. И в этом взгляде было столько холода, что я пожалела, что не надела шубу.

— Ты забываешься, Варвара. Я — Граф. Королевский Инквизитор. А ты… ты дочь пьяницы. Торговка.

Удар был точным. Прямо под дых.

— То, что здесь произошло… — он обвел рукой тесное пространство, пропитанное запахом секса, которого не было. — Это ошибка. Физиология. Не думай, что это что-то значит. Я не могу быть с простолюдинкой. Это… грязно.

Грязно.

Слово повисло в воздухе.

Моя улыбка застыла, превращаясь в гримасу.

«Грязно», значит? Когда ты меня к стенке прижимал, тебе грязно не было?