Неправедные ангелы - Алисия Рамос

class="p1">Отстранившись, я быстро зажег спичку и бросил ее в него, воспламенив его тело. Довольная ухмылка появилась на моем лице, когда машину быстро охватило пламя. Вы едва могли расслышать его мучительные крики из-за изгибающегося металла и пульсирующей в ушах крови, когда запах горящей плоти заполнил мои чувства. Было невероятно рискованно делать что-то подобное так публично, но, честно говоря, мне было наплевать.

— Как тебе не стыдно, — сказал я саркастически. — Разве мама никогда не учила тебя, что красть чужую игрушку неприлично?

Тяжело сглотнув, я снял маску и засунул ее обратно в карман толстовки. Мне наплевать, кто ты и насколько я зол на Майю прямо сейчас; никто не проявляет к ней неуважения. Я снова закручивался по спирали вокруг этой женщины, хотя еще даже не делил с ней постель, что все еще казалось мне безумием. Но все, чего я хотел прямо сейчас, — это сгореть в пламени, которое она вновь разожгла во мне.

Гори, детка, гори.

ГЛАВА 8

МАЙЯ

Всё сжалось у меня в животе, когда я помогала наводить порядок в доме. Мне нужно было оставаться занятой, чтобы успокоить мимолетные мысли в моей голове, и сегодня я была морально и физически измотана этим. Хлоя поняла и предоставила мне пространство, о котором я просила, маневрируя по кухне, пока я работала в другом месте, готовя еду для компании.

Сегодня я несколько раз ловила себя на том, что срабатываю, и мне это было ненавистно. Ник вошел с улицы, от него разило сигарным дымом, и все, что я могла видеть, были проблески ночи, из которой я сбежала. Призрачные руки по всему моему телу, бег, годы избиений и пыток, которые я выдержала. Это было просто чересчур, и теперь я обнаружила, что смотрю на пустую стену, а воспоминания действуют как мой личный фильм ужасов.

Даже когда я играла на улице с детьми, холод вызывал у меня слезы на глазах. Раньше я действительно любила холод и снег. Не снег, из-за которого люди разучились водить машину, а снежинки, которые можно было поймать языком. Они свободно падали на мою куртку, и однажды я сфотографировала красивую снежинку именно такой формы, какой она должна была быть, но я никогда никому ее не показывала.

Все продолжали говорить, что я зашла так далеко, но я этого не видела. Да, мне удалось сбежать, но с тех пор я ничего не делала, только сидела без дела и умудрялась причинять боль людям, которых любила больше всего. В этот момент я почувствовала, что совершенно напрасно трачу то, что могло стать моим третьим шансом на жизнь. Если я снова потерплю неудачу, у меня никогда не получится. Я всегда жаждала от жизни большего. Еще больше приключений, шанс совершить безрассудный поступок и повидать мир. Как я собиралась этого добиться, если бы всю оставшуюся жизнь каждые пять минут оглядывалась через плечо?

Проявив безумное мужество в ту ночь, без чьей-либо помощи, кроме чистой воли к выживанию, я больше не могла чувствовать себя жертвой; мне пришлось прийти в себя, чтобы исцелиться. Время от времени на меня накатывала грусть, и я чувствовала, что это нормально. Прочувствуй эмоции и отпусти, верно?

Внутренняя битва, с которой я столкнулась, заключалась в том, чтобы простить себя за то, что я была такой молодой и наивной. Это душило меня, как будто сама его рука выжимала из меня жизнь за много миль отсюда. Я сама попала в ловушку, и ущерб был нанесен. Я чувствовала, что не заслуживаю помощи; кто захочет помогать тому, кто продолжает возвращаться? Кто бы помог той, кто научилась любить секс после жестокого обращения, от которого она страдала? Мне нужно было, чтобы он был грубым, причинял боль, чтобы доставить удовольствие, но мое сердце знало, что в любви и доверии должно быть удовольствие. Так много вопросов.

Тьма поселилась в моей груди, когда моя душа все дальше отходила от тела. Гнев становился сильнее с каждым днем, но я добьюсь справедливости. Однажды, когда придет время, я снесу гребаную крышку с идеального мира Рокко, с Райли или без. Хлоя была права. Однажды, когда я почувствую себя в безопасности, я сделаю кого-нибудь по-настоящему счастливым. Прямо сейчас я сосредоточилась на создании безопасной жизни и исцелении от своего прошлого, а не на бегстве от него.

Внезапное бульканье в моем животе напомнило о том, что моя очередь выбирать ужин, и при мысли о том, чтобы уткнуться лицом в большую миску с макаронами и хлебными палочками, у меня потекли слюнки. Подтвердив свои пристрастия к Хлое, я плюхнулся на диван, пока она делала заказ, переключая телевизионные станции, пока не увидела то, от чего у меня каждый волосок на затылке встал дыбом.

На экране ведущий новостей сообщил, что в ту же ночь, когда мы с Хлоей были в торговом центре, произошло убийство. Я навострила уши, слушая, и мой аппетит постепенно улетучился, когда ведущий репортер рассказал о событиях ночи. Когда появилось изображение жертвы, я замерла, сразу узнав в этом мужчине нашего официанта из бара. Это не имело смысла; я написала ему сообщение той ночью, и он отверг меня, будучи одновременно убитым на парковке?

...Подожди минутку.

— Хлоя, посмотри, — сказала я, указывая на репортера. — Ты думаешь, это сделал Райли? — я была той, кто подначил официанта, и хотя его выбор слов мог бы быть более уважительным, он не заслуживал смерти за них.

— Я думаю, ты знаешь ответ, — фыркнула она. Ее взгляд метнулся от меня к окну за диваном и обратно. Улыбка медленно расползлась по ее лицу, как будто она знала что-то, чего не знала я. Я устала от того, что меня держали в неведении; это заставляло меня чувствовать себя безмозглой. Мое беспокойство возросло, когда она замолчала, озорное выражение появилось на ее лице, когда раздались три резких стука в дверь.

— Ты не принесешь? — спросила Хлоя, направляясь к задней двери. — Я заберу Ника и детей.

Я ни разу не усомнилась в намерениях Хлои, но ее реакция на новость и внезапная необходимость, чтобы я открыла дверь, заставили мои мысли забиться быстрее. Что-то внутри меня дрогнуло, и если бы не мой протестующий желудок, мои ноги остались бы приклеенными к полу. Моя рука повернула дверную ручку, и Райли переступил порог, даже не поздоровавшись с женщиной, которая вернула его с холода. Стряхнув с него шляпу, жидкость плеснула мне в лицо, заставив меня съежиться от отвращения.

Лучше бы это был