Лавина любви - Ава Хоуп

Закатываю глаза. Хорошо, что она этого не видит.

– Позор какой, – отчаянно стонет мама.

– Мама, я уже взрослый мужчина.

– Так и веди себя как мужчина! – кричит она. – Почему я должна краснеть за собственного сына, который снимается в порно?

Моя выдержка улетает с нашей планеты сама, так и не дождавшись помощи от инопланетян, и я взрываюсь:

– Мама, это не порно! А даже если я когда-нибудь решу сняться в порно, я буду надеяться на твое понимание. Ведь ты растила меня по принципу «делай то, что хочется тебе, и никогда не оглядывайся на других». Это я и делаю. Я хочу быть здесь. И мне важно, чтобы ты вспомнила свои же слова и приняла это.

Она шумно выдыхает в трубку.

– Алекс, я очень хочу, чтобы ты был счастлив… Но не снимайся в порно, пожалуйста, милый.

– Не буду. Я тебя люблю.

– А я люблю тебя. Возвращайся скорее домой. И желательно не один.

Улыбаюсь.

– Пока, мам.

– Пока, Александр.

Когда я сбрасываю звонок, то выдыхаю, радуясь, что Луиза ей не все мозги промыла. Следующие пятнадцать минут я провожу в душе, после чего переодеваюсь в джинсы и футболку, чтобы спуститься на завтрак к участницам. Замечаю на полу кружевной лиф Юлии и решаю забрать его с собой, чтобы съемочная команда не успела заснять этот интригующий кадр и моя матушка все же не сошла с ума.

Прежде чем открыть дверь, делаю глубокий вдох.

Из плюсов: я увижу Снежану, поем и свалю отсюда к Роману на склон.

Из минусов: мой член снова станет главным участником телепроекта, ведь, судя по визиту Юлии, участницы хотят бороться именно за него.

Ладно, плюсов больше, так что придется идти.

Выхожу в коридор и по лестнице спускаюсь в гостиную. Едва делаю шаг, как сталкиваюсь лицом к лицу со Снежаной.

– Извини, – отводит взгляд она, опираясь ладонью на мою грудь.

– Доброе утро, красавица.

Взгляд янтарных глаз Снежаны тут же устремляется на меня.

– Доброе утро, – выдыхает она.

– Мы стоим под омелой, – произношу я, глядя на нее.

Снежана вскидывает голову к потолку и замечает над нами веточку омелы, которую я увидел, еще пока шел вниз.

С ее губ срывается вздох, а затем она проводит по ним языком.

О, мать моя, как это соблазнительно.

Тяжело сглатываю и немного наклоняю голову. Снежана достаточно высокая в сравнении с моей бывшей. И если мой рост около ста восьмидесяти девяти сантиметров, то ее – примерно метр семьдесят пять. И это просто идеально.

– Я давно… не практиковалась, – шепчет она, часто моргая.

Черт. Одна фраза, и вот мною снова управляет эрекция.

Кладу ладонь ей на спину, медленно веду к пояснице. Другой рукой обхватываю ее подбородок и приподнимаю. Когда мои губы касаются ее, то сердце замирает, а вместе с ним и мир вокруг. Снежана приоткрывает рот, и я тут же проскальзываю языком внутрь. Кончик ее языка касается моего, и тело пронзает сильнейший электрический разряд. От ее вкуса сносит крышу. Удовольствие растекается по телу и приливает к органу, который нельзя называть, ведь главный на этом телепроекте я.

Твою ж мать.

Целую ее жестче. Прижимаю хрупкое тело к себе ближе. Как вдруг она отстраняется и тут же смущенно облизывает губы.

Да, черт побери. Вот что заводит любого мужчину. Не бросающаяся на тебя обольстительница, а неприступная скромница, которую нужно добиться. Ведь мужчины сами по себе хищники. И я не буду врать, что я не такой.

Черт, как она сексуально стесняется.

– Думаю, нам пора идти. – Снежана убирает прядь волос за ухо, все еще избегая моего взгляда.

– Практика успешно завершена, – шепчу я и целую ее в висок, от чего она прикусывает губу и коротко хихикает.

Глава 14

Снежана

Ну, я просто звезда.

Звезда!

От скромности я точно не умру, но что поделать?

Когда Антонина увидит запись моего с Алексом поцелуя, она будет в восторге. Первые дни съемок, а уже есть «влажные кадры». Уверена, их можно назвать именно так. Со стороны мы наверняка выглядели очень горячо.

Я неплохо отыграла милую скромницу, которая, сгорая от смущения, сбежала от принца, едва выдался шанс.

Правда, даже играть особо не пришлось.

Целоваться с мужиком, который годится мне в отцы, – не самая заманчивая перспектива. И появись у Алекса соперник в битве за мое сердце, как я надумала себе еще на паре в театральном, то дуэль бы не состоялась просто потому, что этого старикана хватил бы инфаркт.

– Ты бы не мог убрать камеру? – не выдерживаю я и поворачиваюсь к оператору.

Ржавый, или, если выключить стерву Снежану, Дима, был тем самым счастливчиком, кому повезло заснять первый на проекте поцелуй. И теперь вот уже минут двадцать он ходит за мной по пятам, снимает каждый шаг, хотя я не делаю ровно ничего. Посидела в гостиной, думая о бренности бытия. Послушала Антонину, которая объявила, что сегодня день групповых свиданий. Оставшиеся участницы небольшими группками по очереди будут проводить время с Александром. Изобразила, как и полагается, бурную радость, хотя хотелось закатить глаза и выйти через окно в сугроб.

У меня уже передоз Александра Отрыгина.

Давайте сделаем перерыв, а? Посвятим сюжеты участницам? Да даже горнолыжному курорту, ради которого все затевалось. Я готова.

Лишь бы не идти на встречу с Александром, где снова придется играть влюбленность в едва знакомого престарелого мажора.

– Я снимаю тебя, – говорит Дима и, кажется, использует зум, чтобы приблизить мое лицо.

Зачем?

Я ведь просто сижу перед зеркалом в спальне и поправляю макияж, попутно думая о цене славы.

– Тут ничего интересно нет, – фыркаю и закидываю румяна «Диор» в косметичку. – Так что, будь добр, прекрати тыкать в меня объективом…

– А я буду.

– …пока я не затолкала тебе его глубоко в за…

– Ты почему такая злая? – выглядывает поверх камеры Дима. Смотрит серьезно, даже строго. Рыжие волосы взлохмачены, на носу и щеках – россыпь веснушек, похожих на янтарные брызги. Как с такой солнечной внешностью можно смотреть столь холодно? Аж дрожь пробирает.

– Злая? – вскидываю брови я и поднимаюсь с пуфика, что стоит перед туалетным столиком. – Я?

Осторожно выглядываю за приоткрытую дверь спальни. Рядом никого. Ни операторов, ни девушек. Все заняты подготовкой к свиданиям, что начнутся уже через пару минут.

Пользуясь тем, что нас никто не слышит, подхожу вплотную к Диме. Он резко выпрямляется от изумления, распахивает глаза и пытается отпрянуть,