Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини

Я чувствую запах его парфюма — что-то терпкое, с нотками озона и горьких трав. Этот аромат кружит голову, он холодный и свежий, как воздух перед бурей.

Дыхание Кайлена касается моих губ, и я невольно облизываю их, чувствуя, как его взгляд темнеет, опускается на мой рот…

Глава 30

Его взгляд скользит с моих глаз на губы и обратно. Кажется, время замирает. В этот крошечный промежуток между его дыханием и моим, я успеваю подумать о том, насколько он привлекателен.

Так близко я еще не видела его лица.

Его кожа бледная, гладкая, без единого изъяна, и на ее фоне его черты кажутся еще более резкими и аристократичными. Высокие, почти надменные скулы, прямой нос с легкой горбинкой, волевой подбородок. Несколько прядей его волос выбились из хвоста во время нашего падения и теперь падают ему на лоб, делая его облик чуть более растрепанным, более… настоящим.

Но главное — его глаза. Обычно холодные и насмешливые, сейчас они потемнели от желания, и в их глубине, цвета грозовых туч, бушует настоящий шторм. Я вижу в них не только ум и расчет, но и чистое, хищное любопытство.

Его знаменитая усмешка исчезла, и губы, тонкие и четко очерченные, сейчас слегка приоткрыты, словно в нерешительности перед поцелуем.

Разум словно отключается, оставляя место лишь нарастающему внизу живота теплу и странному, почти магнетическому притяжению.

И он целует меня.

Его губы накрывают мои без всякой прелюдии, требуя, забирая. Вкус его поцелуя — тот самый терпкий аромат его парфюма, смешанный с чем-то еще, совершенно диким и личным.

Мое тело отвечает ему помимо моей воли. Все напряжение последних дней, вся усталость и страх отступают, оставляя место лишь этому обжигающему прикосновению.

Мои губы подаются навстречу, пальцы невольно цепляются за ткань его рубахи на спине, чувствуя под ней твердые мышцы.

Сердце колотится так сильно, что мне кажется, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Каждый удар отзывается дрожью в кончиках пальцев и в самых сокровенных уголках моего тела.

Поцелуй углубляется. Его губы скользят по моим, то нежно покусывая, то властно сминая.

Я чувствую, как он слегка наклоняет голову, усиливая напор. Его рука, все еще поддерживающая мою голову, немного сдвигается, запуская пальцы в мои волосы у затылка.

От этого прикосновения по моей коже пробегает волна мурашек, смешанная с неожиданным возбуждением. Несмотря на всю опасность ситуации, на то, что нас могут увидеть, на то, что это неправильно — я чувствую, как внутри меня разгорается пламя. Ответная страсть, такая же неожиданная и сильная, как его поцелуй.

Его язык проникает в мой рот, исследуя, дразня, и я не могу сдержать тихий стон, сорвавшийся с моих губ. Этот звук, кажется, подстегивает его. Он прижимается ко мне еще плотнее, и я чувствую твердость его тела сквозь тонкую ткань наших одежд.

Я полностью теряюсь в этом поцелуе. Забываю, где я, кто я, что должно быть.

Наконец, воздух в наших легких заканчивается, и мы неохотно отрываемся друг от друга. Его глаза, все еще потемневшие от страсти, смотрят прямо в мои.

На его губах играет едва заметная, самодовольная улыбка.

— Интересная реакция для той, кто еще вчера сопротивлялась любому мужскому прикосновению, — хрипло шепчет он, его дыхание все еще сбито.

Я открываю рот, чтобы бросить ему в ответ какую-нибудь колкость, но не успеваю и слова сказать.

Внезапно мы оба улавливаем какой-то шорох в кустах…

Тело Кайлена мгновенно напрягается.

Он не произносит ни слова, лишь прижимает палец к моим губам, призывая к молчанию. Затем он хватает меня за руку и одним плавным, бесшумным движением увлекает за собой, мы прячемся за полуразрушенными колоннами и замираем в густой тени, увитой плющом.

Я едва дышу, мое тело все еще горит от его поцелуя, а теперь к этому примешивается адреналин от внезапной опасности.

Через несколько мгновений на поляну, где мы только что были, выходят двое в серых робах жрецов Артефакта.

Они останавливаются прямо у того места, где я уничтожила куст роз. Один из них наклоняется, касается почерневших стеблей.

— Сила Катализатора. Нестабильная, — говорит он тихим, шелестящим голосом. — И своевольная.

— Она снова выбрала не тех, — отвечает второй, и его слова заставляют меня замереть. — Сначала этот мальчишка Рикар из окраинных домов, теперь этот хаос с тремя…

— Ее воля сильнее, чем мы ожидали, — первый жрец выпрямляется. — Но все равно, будем действовать по плану.

Я чувствую, как напрягается Кайлен рядом со мной.

— Кайлен, — с презрением произносит второй жрец. — Он всегда был проблемой, если он поймет нашу игру, он может все разрушить. Или, что хуже, попытается использовать Катализатор для своих целей.

— Мы не можем больше рисковать. Нужно ускорить процесс, — решает первый. — Скоро наследник войдет в игру, и мы обязаны сделать все, чтобы она выбрала его.

— Согласен. Нужно подстроить все так, чтобы у нее не осталось другого выбора, кроме как избрать наследника Солнечного Трона одним из мужей. Только его кровь способна по-настоящему стабилизировать Артефакт.

Сказав это, жрецы поворачиваются и так же бесшумно исчезают в зарослях сада, словно их и не было.

Я медленно поворачиваю голову и смотрю на Кайлена.

Его обычная насмешливая ухмылка исчезла без следа, лицо серьезно, а в глазах цвета грозовых туч горит холодный, расчетливый огонь.

Глава 31

Кайлен провожает жрецов взглядом, полным неприязни.

— Этот сад, — начинает он, когда мы остаемся одни, и обводит взглядом поляну, — больше не безопасен. Они почувствовали твой всплеск и будут следить, я знаю более подходящее место для тренировок, где нас точно никто не потревожит, а жрецы не почувствуют всплесков магии.

Я колеблюсь лишь мгновение. Доверять ему может и не стоит, но оставаться в неведении и быть марионеткой в руках жрецов — еще опаснее. Я молча киваю.

Оглядываюсь, надеясь найти Финика, но его, как обычно, и след простыл.

Кайлен ведет меня прочь с поляны, но не к той калитке, через которую мы вошли…

Он подводит меня к сплошной стене, увитой древним плющом, отодвигает завесу из листьев и нажимает на неприметный камень. Часть стены беззвучно уходит в сторону, открывая темный, узкий проход.

Мы спускаемся по пыльным ступеням вниз, вглубь фундамента цитадели. Здесь холодно и пахнет веками.

Каждый наш шаг гулко отдается в вековой тишине. Ступени стерты и неровны, кажется, по ним ходили сотни лет назад, а потом