Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини

— Это маги, чей разум не выдержал собственной силы, — шепчет мне на ухо Кайлен.

— Претендент, который сможет успокоить одного из этих несчастных, докажет свою внутреннюю силу и будет признан достойным! — объявляет Старец.

Начинается хаос. Несколько могучих воинов, включая Брока, пытаются подойти к осужденным, но те отвечают лишь агрессией — криками, плевками и вспышками дикой магии, которые заставляют воинов отступить. Грубая сила здесь бесполезна.

И в этот момент толпа расступается.

Жрецы торжественно ведут на арену нового участника.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него и замираю.

Он словно сошел со страниц древней легенды. Высокий, строгий, с почти нереальной, холодной красотой. Его платиновые волосы собраны в сложную косу, а одет он в безупречно белые одежды с серебряным шитьем.

Профиль, который я вижу, идеален, как у древней статуи.

Словно почувствовав мой взгляд, этот новый участник медленно поворачивает голову и смотрит прямо мне в глаза

Я инстинктивно отшатываюсь, когда замечаю, что почти вся левая сторона его лица изуродована страшными, старыми шрамами. Глубокие, рваные борозды тянутся от виска через щеку к самому подбородку, стягивая бледную кожу и искажая идеальную линию его губ.

Одна сторона — божественная красота, другая — уродство и боль.

В толпе мгновенно начинаются перешептывания. До меня долетают обрывки жестоких фраз:

— Как он посмел тут показаться?

— Без магии, еще и урод…

— Это же тот самый… Позор дома Аргентум…

— Ему же отказало около семи женщин, никто не хочет брать такого даже пятнадцатым мужем.

Но незнакомец не слышит их. Или ему все равно.

Его взгляд, пронзительный и полный какой-то холодной, застарелой боли, прикован ко мне, а пряди белоснежных волос взметаются ветром.

Глава 34

Я все еще слышу жестокие перешептывания толпы, когда наконец заставляю себя оторвать взгляд от израненного лица принца и перевожу его на площадку перед Артефактом.

Смотрю на закованных в цепи безумцев, и мое сердце сжимается.

Старец, кажется, не замечает ни появления нового участника, ни реакции толпы. Он продолжает говорить, его голос гремит над площадью:

— Сила воли — вот истинный дар! Кто из претендентов сможет усмирить бурю в чужой душе, не прибегая к грубой силе?

Начинается хаос. Я вижу, как несколько могучих воинов, включая Брока, пытаются подойти к осужденным, но те отвечают лишь агрессией.

Кажется, грубая сила здесь бесполезна… нужно что-то другое.

И в этот момент я вижу, как толпа расступается, и жрецы торжественно ведут на арену Лисандра.

Ну, сложно сказать, что именно они ведут его, а не просто приклеились по бокам, потому что принц в половину выше и шире в плечах каждого жреца, поклоняющегося Артефакту.

Он игнорирует шепот за спиной, его холодная, отстраненная красота и властная осанка заставляют всех замолчать. Он подходит к самому буйному из пленников и просто начинает говорить с ним…

Я не слышу слов, но вижу, как его спокойствие и несгибаемая воля буквально усмиряют безумие. Пленник затихает и опускается на колени.

Толпа в восхищении ахает.

Пока все взгляды прикованы к этому чуду, я смотрю на другого. В дальнем углу арены, скорчившись на земле, дрожит еще один пленник. Тот, которого все проигнорировали.

Я вспоминаю свой собственный ужас, свое одиночество в этом мире.

И я не могу оставаться в стороне, когда человеку очевидно настолько плохо.

Когда я поднимаюсь на арену, толпа расступается передо мной, воины смотрят с недоумением. Я иду мимо Лисандра, провожающего меня своим пронзительным, нечитаемым взглядом, и подхожу к тому самому, забытому всеми пленнику.

Паренек. Кажется, ему не больше двадцати. Совсем еще ребенок. Руки в грязи, волосы грязные. Что же случилось с его магией, что теперь он здесь, признан жрецами сумасшедшим?

Я опускаюсь перед ним на колени. Он шарахается от меня, забиваясь глубже в тень, как кот, что видел много предательств от людей.

— Все хорошо, — шепчу я, протягивая руку, но не пытаясь его коснуться. — Я не причиню тебе вреда.

В этот миг от моей ладони исходит мягкий, теплый золотистый свет.

Я вижу, как парень передо мной перестает дрожать…

Он медленно поднимает на меня глаза, и я вижу, как безумная, мутная пелена в его взгляде редеет, уступая место искре разума.

Мальчишка смотрит на свет, исходящий от моей руки, и по его щекам текут слезы, но это уже скорее от облегчения.

Я чувствую, как рваные, кричащие нити его боли, которые я ощущала на каком-то подсознательном уровне, успокаиваются и затихают. Кажется, я… я смогла ему помочь.

Хотя сама не совсем понимаю, как именно…

В этот самый миг Артефакт в центре арены вспыхивает ослепительно ярко.

И только тогда я понимаю, что все вокруг затихли и таращатся на меня.

А тогда среди слуг и простых воинов слышатся перешептывания.

— Это знак богов… она… она не побоялась прикоснуться к безумному, как такое возможно?

— Исцелить разум… такая сила не от мира сего…

— Любая другая женщина побоялась бы даже подойти к нему, но эта иномирянка…

Я растерянно осматриваюсь и замечаю в первом ряду среди толпы Варда. Он смотрит прямо на меня хмурым взглядом, в котором ясно вспыхивает требование подойти к нему, как только он понимает, что я его заметила.

Немедленно.

Кажется, если не спущусь к нему — Вард будет зол, но как только я собираюсь сделать шаг, как один из жрецов хватает меня за руку.

И тут я замечаю, что старец спустился с балкона.

Его взгляд поочередно останавливается на мне и на Лисандре, на которого я стараюсь не смотреть, но чувствую кожей каждую секунду. Его громадная тень полностью меня накрывает.

Перевожу взгляд в сторону и замечаю Кайлена. Он выглядит сосредоточенным и угрюмым. Как только ловит на себе мой взгляд, сразу делает рукой знак, что нам нужно отойти и поговорить. Его взгляд немного яснеет.

Если бы меня не обступили жрецы со всех сторон…

— Артефакт указал на вас обоих, — голос старика не терпит возражений. — Ваша сила как две стороны одной медали. Вы должны понять друг друга.

Я не успеваю даже осмыслить его слова, как старец дает едва заметный кивок. Двое жрецов в серых одеждах сильнее стискивают мои руки с двух сторон.

— Что вы делаете? — вскрикиваю я, инстинктивно пытаясь высвободиться.

Краем глаза вижу, как Вард, Ульф и Эйнар пробираются ко мне через толпу, но народу здесь так много, что они не успевают

— Воля Артефакта! — коротко бросает жрец, как будто эти два слова могут объяснить абсолютно все.

Меня ведут. Я, спотыкаясь, иду за жрецом, который крепко