Королева Всего - Валентина Зайцева

и я сам, поверь, — ответил он глухо. Холодный металлический палец осторожно приподнял мой опущенный подбородок, мягко заставляя меня поднять взгляд и встретиться с ним глазами. — Я бы с радостью отдал тебе абсолютно всё, о чём ты только попросишь, моё яркое сияние. Я отдам всё без остатка — абсолютно всё, что у меня есть, — если ты только согласишься любить меня снова так же сильно, как прежде любила.

Предательские слёзы мгновенно застилали глаза, затуманивая зрение. Я порывисто обвила его своими руками в тесных, крепких объятиях и прижалась разгорячённой головой к его широкой груди. Сердце нестерпимо болело, словно его вот-вот безжалостно разорвёт на мелкие части.

Я совершенно не знала, что именно сказать или сделать, чтобы хоть как-то исправить сложившееся положение, как облегчить его явную душевную боль и страдание. Ибо в его холодных ледяных глазах я ясно видела чистую, неприкрытую боль. Чистую, кровоточащую рану. Чистое, беспросветное одиночество заблудшей души.

И я ровным счётом ничего не могла поделать, чтобы это исцелить и залечить.

Именно это осознание ранило меня больнее всего остального на свете.

Есть только один верный способ всё исправить раз и навсегда. Я вполне могла бы покорно преклонить колени у тёмного алтаря ради него. Я ещё ниже опустила голову, отчаянно желая надёжно спрятаться от этих опасных, искушающих мыслей.

Нет. Нет, я просто не могу пойти к проклятому алтарю. Я не могу сознательно позволить им исказить моё сознание и полностью переписать мою личность, как они уже сделали это с ним, с Сайласом и кто знает, со сколькими ещё несчастными.

Римас тем временем нежно гладил мои растрёпанные волосы своей живой, тёплой рукой, положив голову прямо поверх моей.

— Скажи мне, что ты никогда не покинешь меня и не уйдёшь. Даже если так и не станешь любить меня, как прежде любила, просто скажи, что обязательно останешься рядом со мной навсегда… — Это была настоящая мольба, почти молитва, и она буквально вырвала из моей израненной груди то немногое, что ещё оставалось от моего разбитого сердца.

— Обещаю тебе. Так или иначе, в любом случае я буду рядом с тобой.

— Я благодарен тебе за это. Бесконечно благодарен даже за одно такое обещание. Пусть оно и адресовано не мне, а лишь воспоминанию — тому, кем, как ты веришь, я когда-то являлся.

— Нет, поверь, дело совсем не в ностальгии, — я медленно подняла на него полный слёз взгляд. — Это ещё и ради тебя самого тоже. Ради того, кто ты есть сейчас.

Что-то неуловимое ярко блеснуло в глубине его тёмных глаз. Его живая тёплая рука бережно, почти благоговейно обняла мою мокрую щёку, и он осторожно наклонил мою голову так, чтобы та смотрела прямо на него, пока он настойчиво притягивал меня всё ближе к себе.

— Скажи мне сейчас, что это чистая правда, — попросил он хрипло.

— Я просто не могу тебя оставить и бросить. Я честно не знаю наверняка, люблю ли я тебя по-настоящему. Не знаю точно, люблю ли тебя или уже нет. Но я твёрдо, абсолютно точно знаю одно: я физически не могу оставить тебя в полном одиночестве. Ни сейчас, ни когда-либо ещё в будущем. Ты искренне заслуживаешь гораздо большего, чем имеешь.

Его суровое лицо заметно смягчилось, и он неожиданно нежно, почти застенчиво улыбнулся мне. В его редкой улыбке была та неподдельная, искренняя доброта, что по-настоящему поразила меня до глубины души — та самая доброта, о которой я даже и не подозревала, что он вообще способен на неё.

— Я на самом деле не заслуживаю ровным счётом ничего хорошего. Но то, что ты так думаешь обо мне, дарует мне настоящую надежду. Такую надежду, какой я отроду никогда не знал раньше. — Тёмная, тревожная тень внезапно скользнула по его изменившемуся выражению лица. — Увы, мне сейчас приходится на время оставить тебя здесь.

— Что? Как это? — не поняла я.

— Мне срочно нужно заняться другими важными делами. Этот хрупкий мир очень сильно нуждается во мне постоянно, иначе он быстро превратится в ничто, в пустоту.

Он всё так же оставался совершенно непредсказуемым в своих поступках. Возможно, уже не столь радикально непредсказуемым, как тот безумный чернокнижник из прошлого, но его переменчивое настроение всё равно могло кардинально перемениться в одно мгновение ока. То, что он сейчас собирался сделать, было определённо чем-то неприятным. Это меня серьёзно тревожило и беспокоило.

— Что именно ты собираешься делать? — настойчиво спросила я.

— Разобраться с некоторыми давно незаконченными делами, — уклончиво ответил он.

Звучало это совсем не зловеще и подозрительно. Ему совершенно явно не хотелось мне ничего рассказывать и посвящать в детали.

— Например, с какими именно? — не отставала я.

Он криво усмехнулся, уходя от прямого ответа. — Я бы с удовольствием рассказал об этом своей законной королеве. Увы, ты пока что ею так и не стала. Если только ты не передумаешь прямо сейчас. Если это так, тогда пойдём со мной к алтарю немедленно. Выходи за меня замуж, и я открою тебе абсолютно все свои тёмные тайны. Продолжай упрямо сопротивляться, и всё так и останется за семью печатями.

Я невольно отступила от него на осторожный шаг назад. Самир никогда раньше не скрывал от меня своих дел и планов. Если бы я просто спросила Самира напрямую, что он делает или задумал, он с искренней радостью показал бы мне всё без утайки. Но теперь Римас в прямом смысле захлопнул передо мной тяжёлую дверь. Мне было крайне неприятно это гнетущее ощущение.

— Что бы ты ни собирался сейчас делать, ты же прекрасно знаешь, мне это точно не понравится.

— Именно так, — спокойно согласился он.

— Ты же сам только что просил меня усмирять тебя, быть твоей живой совестью и голосом разума. Позволь мне сделать это прямо сейчас, не откладывая.

— До тех самых пор, пока ты окончательно не стала моей официальной невестой, ты для всех остаёшься всего лишь моей военнопленной. Спокойно исследуй мой огромный дом. Получше познакомься с этим мрачным местом, которое отныне станет домом для всей твоей бесконечной вечности. — Его низкий голос пророкотал мрачно и зловеще, и он медленно отступил ещё на один шаг назад, увеличивая расстояние.

Он торжественно приложил руку к своей груди и галантно склонился передо мной в почтительном поклоне.

— Я обязательно вернусь к тебе так скоро,