Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

Я жду несколько минут, прежде чем тихо подняться и накинуть чёрный худи. Темнота уже не так пугает, как в первую ночь, по крайней мере, теперь я могу различать очертания предметов. Память хорошо подсказывает, сколько шагов нужно сделать, чтобы добраться до стены туалета.

Вода в душе шипит и выключается, когда я заглядываю внутрь. Он в кабинке ближе всего ко входу, и я могу разглядеть его достаточно чётко, чтобы увидеть черты лица.

Я не видела, чтобы Кэмерон принимал душ вместе с остальными с тех пор, как мы спустились сюда. Мне было интересно, когда же он моется. Небольшой свет на потолке позволяет видеть в туалете лучше, чем в казарме. Я наблюдаю, как фигура Кэмерона движется к одной из раковин, с полотенцем вокруг талии.

Дыхание застревает у меня в горле при виде шрамов на его спине и рёбрах. Некоторые похожи на следы от кнута, другие — на пулевые отверстия и ножевые ранения, а большие, рваные и глубокие, — от чего-то мне неизвестного.

В горле встаёт ком. Он был кем угодно, но не тем монстром, о котором я так много слышала. Уж точно он не настолько зол, чтобы заслужить эти шрамы.

Если снаружи у него так много старых ран, то я могу лишь представить, сколько их скрыто в его сердце. Мои глаза сужаются от сочувствия. Душевные раны заживают тяжело.

Кэмерон одевается, затем зачёсывает волосы назад и натягивает бейсболку. Он на мгновение застывает, глядя на своё отражение в зеркале. Я не могу разобрать его выражение, но он сжимает кулаки, прежде чем залезть в карман и достать флакон с таблетками. Меня охватывает ужас, когда он вытряхивает их в ладонь, берёт пригоршню — гораздо больше, чем в прошлый раз, — проглатывает и опускает голову.

Чувство вины впивается в желудок при виде его в таком уязвимом состоянии. Но это чувство исчезает так же быстро, как и появилось, когда Кэмерон выпрямляется и направляется к выходу из туалета.

О, чёрт.

Я быстро отступаю на несколько футов и прижимаюсь к полу как можно ниже. Он проходит прямо мимо меня и направляется к выходу из казармы. Я жду, пока он не окажется на полпути, и начинаю преследование. Он не сможет увидеть меня в темноте на таком расстоянии. Единственное, что выдаёт его местоположение, — это тихий, эхом отдающийся звук его армейских ботинок по цементу.

У меня уходит больше десяти минут, чтобы сообразить, куда он пошёл, но в конце концов я оказываюсь у оружейной. Я чуть не вскрикиваю, когда вижу кого-то стоящим у стекла и смотрящим внутрь.

— Кадет Мейвс, что вы здесь делаете? — Голос звучит смутно знакомо, но я не могу его определить. Я лишь точно знаю, что это не Адамс.

— Я следила за Мори, — смущённо признаюсь я. Откуда он знает моё имя? Должно быть, он один из здешних охранников.

Тихий смешок.

— Что ж, посмотрите сами. Я знал, что рано или поздно вам станет любопытен наш аномальный субъект.

Не решаясь, я подхожу к офицеру достаточно близко. Он что-то поднимает, и я напрягаю зрение, чтобы разглядеть, что это. Очки ночного видения? Я беру их и надеваю.

— Я лейтенант Эрик. Командир отряда «Ярость», — представляется он.

Погодите, тот самый, кто оставил Кэмерону этот ужасный шрам над глазом? Он мне уже не нравится.

Я надеваю очки ночного видения. Они с белым фосфором, и мне требуется момент, чтобы привыкнуть к внезапной видимости всего вокруг. На лейтенанте тоже надеты очки, и я не могу разобрать его отличительные черты, так как всё чёрно-белое. Он выглядит как обычный мужчина средних лет, лет сорока. У него акцент, похожий на акцент моего отца.

Я перевожу внимание на оружейную. Кэмерон внутри тренируется в темноте. Мои глаза расширяются, когда я вижу, как он спокойно берёт боевой нож, ненадолго прислушивается, а затем перебрасывает его через всё помещение в манекены на стрельбище. Каждый раз он попадает им в горло — нож рассекает сонную артерию и втыкается в стену позади.

— Как… — начинаю я, но Эрик меня перебивает.

— На другой стороне комнаты установлены маленькие кликеры, которые имитируют звук подошвы ботинка по гравию. Сомневаюсь, что вы слышали их днём, когда все шумят и тренируются, но они срабатывают примерно каждые тридцать секунд, чтобы оповестить бдительных солдат о присутствии.

Мои губы приоткрываются. Это ужасающе, но впечатляет, что у Кэмерона есть способность сражаться в темноте подобным образом. Это стоит запомнить на случай, если я окажусь с ним на задании.

Погодите. Значит ли это, что он знал, что я за ним шпионила? О боже. Он, наверное, слышал мои шаги. Я сдерживаю желание шлёпнуть себя по лбу.

Мой ужас и молчание, должно быть, красноречивы, потому что Эрик бормочет:

— Вам следует быть осторожнее, пытаясь раскрыть все его слои. Мори не из тех, кто делится с другими своей сущностью. Должно быть, вы ему нравитесь или, по крайней мере, вы ему не противны, раз он позволяет вам наблюдать за ним так близко.

Его слова задевают струну в моём сердце.

Значит ли это, что если бы Кэмерон меня невзлюбил, я была бы сейчас мертва? Странно слышать о нём от других, кто знал его значительно дольше меня. Иногда кажется, что они говорят о совершенно другом человеке, а не о том, которого я знаю.

Я тихо стою рядом с лейтенантом Эриком, пока мы наблюдаем, как Кэмерон тренируется в одиночку. Он всё делает сам. Это заставляет меня задуматься, что же он так тщательно скрывает. Почему он предпочитает быть… ну, одиноким.

Кэмерон переключается на ближний бой, и пугает то, насколько точны его удары, даже если перед ним лишь силуэт манекена. Он поражает каждую крупную связку и комбинацию артерий — где человек не только истечёт кровью, но и потеряет способность управлять конечностями. Это почти идентично тому, как атакует Дэмиан. Я многое упустила во время первой части учебки.

Надеюсь, я смогу нагнать, потому что моя основная специализация — это пистолеты, винтовки и посмертное искусство. Последнее уж точно мне здесь не поможет.

По лбу выступает пот, а между бёдер собирается волна жара, пока я наблюдаю, как играют мышцы Кэмерона. Моя собственная грудь вздымается в такт его глубоким вдохам между атаками. Почему его способность так безжалостно убивать человека так меня возбуждает? Я прикусываю губу, пытаясь остановить разгулявшиеся сладострастные мысли. Я