Измена. Новая жена дракона - Адриана Вайс

– Это было бы действительно полезно. А еще, я бы не отказался от горячего ужина.

Наконец-то у меня в груди все теплеет. Я действительно рада, что могу хоть как-то помочь ему.

– Да, я с радостью приготовлю что-нибудь вкусное.

– Что ж, буду ждать с нетерпением…

***

Пока Кристиан осматривает Рауля, я с помощью Уго, который набрал воды, быстренько избавляюсь от паутины и отмываю зал.

Краем глаза невольно подмечаю, чем занимается Кристиан. Когда он заканчивает с Раулем и относит его в одну из комнат наверху, то подзывает к себе Уго. Осматривает и его, уделив особое внимание шее. После чего вдруг притягивает голову мальчика к своему лбу и так тихо, что я едва слышу его шепот, говорит:

– Извини за то, что схватил тебя. Я не мог себя контролировать.

– Господин, да вы что! – вскакивает Уго, – Я ж все понимаю!

– Я рад, – грустно улыбается Кристиан, и, потрепав Уго по голове, добавляет, – А пока, иди отдохни. Я позову, когда мы будем ужинать.

Дождавшись, пока Уго снова убежит наверх, Кристиан поворачивается ко мне.

– Теперь ваша очередь, – он показывает на свободную кушетку.

– Что? – замираю я со шваброй в руках, совершенно не понимая к чему он клонит.

– Я должен вас осмотреть.

Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаю к себе швабру, словно пытаясь спрятаться за ней от Кристиана. Что? В каком это смысле он хочет меня осмотреть?!

– Со мной все в порядке, – сухо отвечаю я, делая шаг назад.

– Вы сами того не заметив, могли надышаться опасных веществ во время пожара. Наш дом под завязку забит опасными ингредиентами… – Кристиан запинается и с явной болью поправляется, – Был забит.

Я ослабляю хватку на ручке швабры, внезапно почувствовав укол вины. В который раз за день я во мне вспыхивает жалость и сожаление по отношению к ним с Уго. Из-за того, что какой-то недоброжелатель Маркоса хочет ему отомстить, похитив меня, у этих двоих появилось столько проблем…

Смотрю на Кристиана и замечаю, что его взгляд направлен куда-то вдаль. На меня он даже не смотрит. Мое чувство опасности молчит, и я решаюсь всё-таки довериться алхимику.

Прислоняю швабру к стене и осторожно устраиваюсь на кушетке, одергивая платье. Кристиан встает надо мной и, выставив перед собой руки ладонями ко мне, проводит ими над моим телом, не касаясь его. Почему-то задерживается в районе живота и хмурится.

Меня немедленно обдает холодом от ужасного предчувствия.

– Что-то случилось? – нервно сглатываю я.

Но Кристиан не отвечает. Продолжая хмуриться, он еще раз повторяет процедуру, после чего кидает на меня тревожный взгляд.

– Мой вопрос может показаться непристойным, но… не было ли у вас проблем с беременностью?

Глава 20

Я чувствую, будто чья-то невидимая рука сжимает мое горло. Перед глазами тут же возникают яркие картины из прошлого, как я раз за разом моталась по лекарям и целителям. Снова накатывает позабытое ощущение безысходности и собственной ненужности, а глаза начинает щипать.

– Откуда вы знаете… – мой голос дрожит и срывается на шепот.

Кристиан выглядит невероятно мрачным. Он угрюмо трет ладонью подбородок, отчего ужасное предчувствие только усиливается.

Драконий бог, пожалуйста, пусть он уже скажет хоть что-нибудь.

– Что ж, это не удивительно, – наконец, говорит он, все так же не сводя взгляда с моего живота.

– Что случилось? Пожалуйста, расскажите мне все… я должна знать.

Меня накрывает паника и я не сразу замечаю, как нервно комкаю подол платья. Неужели, Кристиан действительно смог увидеть что-то такое, что пропустили даже лучшие целители Альмерии?

– Я чувствую следы чьего-то проклятия, – тихим голосом отвечает, наконец, Кристиан.

– Получается… меня прокляли и из-за этого я не могу иметь детей?

От такой новости я даже подскакиваю на кушетке, усаживаясь на самый край. Лихорадочно пытаюсь сообразить кто мог сделать это со мной и за что.

– Не совсем, – мотает головой Кристиан, – Я едва чувствую в вашем теле след от проклятия, но его природа такова, что даже такого незначительного количества достаточно, чтобы повлиять на ваше здоровье. Полагаю, проклятье было наложено на кого-то, с кем вы часто общались. А на вас проклятье перекинулось уже от него.

Это настолько неожиданная новость, что я одновременно и рада ей и шокирована.

Не могу выразить какие эмоции я испытываю, узнав, что дело вовсе не во мне. Облегчение, спокойствие и даже радость от того, что это не я подвела Маркоса. Что возникла причина, которая оказалась выше моих возможностей и желания подарить ему наследника.

Но, с другой стороны возникает множество вопросов, от каждого из которых бросает в жуткую дрожь.

– А смогу ли я теперь… иметь детей? – запинаясь, озвучиваю один из таких вопросов Кристиану, который продолжает задумчиво стоять рядом.

Он словно отмирает от звука моего голоса и поднимает взгляд, глядя мне прямо в глаза.

– Учитывая, что в остальном вы полностью здоровы, то да. Нужно только рассеять остатки этого проклятия.

– И вы… – от волнения мой голос звучит как сдавленный хрип, – …вы можете… его рассеять?

Кристиан отвечает практически без раздумий.

– Конечно. Правда, не здесь. Мне понадобится определенный гримуар и некоторые компоненты, но для меня это не составит особого труда.

Я чувствую, как меня захлестывает ликование и восторг. После трех месяцев поездок, после нескольких сотен лекарей, после бесчисленного количества зелий и микстур, наконец, услышать, что надежда есть… это волшебное ощущение просто нельзя передать словами.

По моим щекам текут слезы, руки дрожат, но в душе все равно все залито чистым светом. Я, наконец, услышала слова, в которых так отчаянно нуждалась. Я, наконец, узнала причину моего недуга. Который, и недугом то назвать нельзя. Но, что самое главное, я узнала, что МОГУ ИМЕТЬ ДЕТЕЙ.

А, значит, как только Кристиан развеет проклятье, я вернусь к нормальной жизни. Если бы только Маркос знал об этом раньше. Если бы только он не был таким законченным эгоистом…

Слезы текут ручьем и Кристиан, осторожно дотронувшись до моего плеча кончиками пальцев, молча протягивает мне платок. Благодарно кивнув ему, я принимаю его и утыкаюсь в платок лицом.

Чувствую, как вместе с моими слезами наружу выходят все те переживания, которыми я мучала себя, одинокими ночами. С каждой пролитой слезинкой я избавляюсь от боли, которая терзала меня