Папочка-медведь - Лейла Робертс

“Там были эти белки. Я подумала, что они, возможно, голодны. Я очень тепло оделась, обещаю. И я дошла только до конца поляны. Ты же не хочешь, чтобы я оставила их голодными, не так ли?”

“Оставив им немного хлеба, ты не могла подождать, пока я вернусь домой?” Его голос был терпеливым. Спокойным.

И почему-то она подумала, что это затишье перед бурей.

Она прикусила губу. “Я думаю, это был вариант. Я была просто так взволнована, когда увидела их там, и мне действительно не хотелось ждать”.

“И ты не подумала о том факте, что тебе сказали оставаться внутри? Что у тебя нет теплой одежды? Что ты могла поскользнуться, упасть и застрять там на несколько часов?”

“Ты не должен всегда думать о худшем, папочка”.

“О, я вижу, что мне это нужно, поскольку ты, очевидно, этого не делаешь ”. Он бросил на нее строгий взгляд. “Это было очень серьезное нарушение правил, малышка. Пока что тебе просто дали несколько затрещин, потому что я ждал, пока ты восстановишься. Очевидно, это была ошибка. Если ты достаточно здорова, чтобы убираться и шалить, ты достаточно здорова для порки. Итак, ты получаешь двадцать пять от моей руки. Пятнадцать за то, что ты вышла на улицу, когда тебе сказали оставаться внутри, десять за другие правила, которые ты нарушила ”.

“Папа, нет, это слишком много”.

“Поверь мне, детка, это я легко отношусь к тебе. Если бы я не беспокоился о том, что буду давить на тебя слишком сильно, ты бы получила гораздо больше. Папочка дал бы свой ремень”.

Медведь уставился на нее, когда она одарила его своими лучшими щенячьими глазами. На этот раз он не сдался.

“Я не привыкла сидеть сложа руки. Я привыкла что-то делать. Я привыкла быть полезной. И сейчас я чувствую себя хорошо. Итак, когда я встала, чтобы сходить в туалет, и увидела, что раковина полна посуды, я просто решила тебе помочь. ”

Его бесило, что она продолжала думать, что чем-то ему обязана.

“Мне кажется неправильным просто сидеть здесь, пока ты все делаешь”, - сказала она ему.

Он понял это. Она, по сути, жила подневольной жизнью. Она, конечно, не привыкла, чтобы кто-то что-то делал для нее. Это не означало, что ему это должно было нравиться. И это не означало, что так будет продолжаться.

Как он мог заставить ее увидеть, что забота о ней делает его счастливым? Что он не вел какую-то чертову бухгалтерскую книгу, в которой говорилось, кто кому что должен?

Он заботился об Элли. Больше, чем он думал, что снова будет заботиться о женщине. Но с его стороны было бы нечестно уговаривать ее на что-то большее. Она только что разорвала отношения, в которых все контролировалось. Она сбежала, потому что хотела получить шанс побыть самой по себе. Чтобы узнать, каково это — быть независимой.

Она была женщиной для него. Он знал это. Но он также знал, что должен был дать ей шанс жить так, как она хотела. В противном случае она всегда будет задаваться этим вопросом и однажды может возненавидеть его.

Вот почему лучше никогда не любить, чем любить и потерять.

Он судорожно вздохнул. Черт. Он любил ее. Судьбе определенно нравилось поиметь его. Он влюбился в женщину, которую ему собирались отпустить.

“Папа, ты в порядке?” — обеспокоенно спросила она, успокаивающе похлопывая его по плечу.

Черт. Ему нужно было снова погрузиться в игру.

“Да. Извини. Просто подумай обо всех способах, которыми ты могла навредить себе сегодня.”

Она обеспокоенно прикусила губу.

“Элли, возможно, ты почувствуешь себя лучше, но я не хочу, чтобы ты заходила слишком далеко и твое здоровье пошатнулось. Для меня это совершенно неприемлемо”.

Он указал на нее пальцем. “Ты согласилась, что я буду главным. Пока мы здесь, я устанавливаю правила. И я их выполняю”. Он похлопал себя по коленям. “Подойди и положи себя ко мне на колени, маленькая девочка”.

Ей пришлось сдержать всхлип, когда она забралась к нему на колени. Каким-то образом ей удалось обмануть себя, думая, что он просто отвесит ей пару оплеух или отругает за сегодняшнее нарушение правил. Она поняла, что была убаюкана ложным чувством безопасности.

Беар устроил ее так, чтобы ее голова и туловище лежали на кровати с одной стороны от него, а ноги — с другой. Он даже дал ей подушку.

“Положи это под голову”, - приказал он.

“Папа?” — спросила она.

“Да”, - ответил он, стягивая трусики с ее ног. О Боже.

“Ты обнимешь меня после?” спросила она тихим голосом.

Он сделал паузу, затем погладил ее по ягодицам. “Детка, я всегда буду обнимать тебя после”.

“Ты действительно не злишься?”

“Я не сержусь на тебя. Я расстроен, потому что ты ослушалась меня и могла навредить себе. Но я никогда не злился. Ты должна знать, что я всегда буду следовать за тобой, когда ты нарушаешь правило. Понимаешь?”

“Хорошо”.

“Ты думаешь, что можешь держать руки вытянутыми перед собой или хочешь, чтобы я их подержал?”

Заставить его подержать их? Она не была уверена, но ей действительно не нравилась идея этого. По крайней мере, пока она не поняла, с чем имеет дело. “Я могу это сделать, папа”.

“Хорошо, на этот раз я не буду заставлять тебя считать, поскольку это твое первое настоящее наказание. Не забудь использовать стоп-слово, если начнет болеть что-то еще, кроме твоей задницы”.

“Да”. Осознание того, что у нее есть стоп-слово, немного успокоило нервы, танцующие внутри нее.

“Хорошо. Давай покончим с этим, чтобы я мог тебя обнять”.

Он сильно шлепнул по ягодицам. Один шлепок. Два. Она вскрикнула. Стало больно. Казалось, он шлепал сильнее, чем вчера. После пяти она начала извиваться.

“Папа, нет! Этого достаточно”.

“Нет, это не так. У тебя есть еще двадцать, детка. Как твоя голова?”

Ей хотелось бы солгать, но она знала, что это навлечет на нее еще большие неприятности. “Все в порядке”.

Говоря, он поглаживал ее попку, и это было довольно приятно. Фактически, от этого у нее начало покалывать клитор. Хм, возможно, если бы он продолжал так делать, то эта порка была бы не такой уж плохой. Но затем его рука снова опустилась на ее ягодицы. Пять резких шлепков, которые заставили ее дрыгать ногами, и негромкие вскрики, сорвавшиеся непрошеными с ее губ. Жало начинало по-настоящему обжигать. Не в силах остановиться, она откинулась назад, чтобы прикрыть руками свой бедный зад.

“Э-э-э, убери эти руки”. Он поймал их на ее пояснице, прижимая к ней, в то время как его рука продолжала наносить шлепок за шлепком по ее уязвимой заднице.

Она отчаянно пыталась слезть с его колен. К сожалению, ей не удалось далеко продвинуться, он прижал ее руки к спине, удерживая ее ровно, продолжая входить в ее задницу. И все же, несмотря на боль, или, может быть, из-за нее, ее соски были твердыми, а клитор пульсировал.

Это была самая ужасная вещь. Она хотела, чтобы