С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

– Мужской, – быстро исправилась я.

– Как прошли переговоры? – спросил он, отодвигая каталог от носа и разглядывая рисунок с черными тарелками на расстоянии вытянутой руки.

– Чудесно. Я с вами надолго.

Брошюра едва не выпала из его рук.

– Как вы убедили хозяина поставить подпись под соглашением? – Секретарь указал на папку.

– Ваш хозяин не смог отказаться от дельного предложения, – улыбнулась я. – Расскажите, где нам найти слуг.

– Можно позвать людей из соседнего городка, – начал он, – но я не питал бы на вашем месте больших надежд. О хозяине ходит множество нехороших слухов. Его боятся.

– И он получает искреннее удовольствие, кошмаря народ, – прокомментировала я. – Как мне попасть в город? Займусь наймом лично.

– Не выйдет, – предрек секретарь.

– Вы еще не поняли? Хэлл, я умею быть очаровательной.

– Да? – скептически уточнил он и измерил меня таким недоверчивым взглядом, словно пытался понять, где именно спрятано хваленое очарование.

– И убедительной, – добавила я.

Оказалось, что выбраться из уединенного замка можно было или с подводой, два раза в неделю привозившей свежие продукты, или милостью Хэллавина. В смысле, он накануне отправлял заказ извозчику и утром в замок приезжал наемный экипаж. В общем, такси на минималках. Я попросила вызвать карету и все-таки полюбопытствовала, почему в замке пустует конюшня.

– Предпоследняя госпожа Мейн уехала на единственной карете с двумя лошадьми, – скорбно поделился он. – Отличные лошади! Как вспомню, сердце кровью обливается.

За ужином сердце обливалось кровью уже у меня. Накануне нашему несменяемому шеф-повару приснился рецепт сказочного блюда. Едва пробудившись, он бросился воплощать его в жизнь на радость всем жителям замка. При виде еды у меня от этой самой «радости» задергалось нижнее левое веко. В глубоких фарфоровых тарелках в подозрительном зеленом соусе плавали комки теста, отдаленно напоминающие то ли клецки, то ли ленивые вареники.

– Своей красотой и энергией хозяйка вдохновляет меня на кулинарные эксперименты! – с широкой улыбкой, задорно подсвечивая золотым зубом, объявил Тобольд.

Сомученики по ужину, Фостен с Хэллавином, оторвались от созерцания мучных кочек, утопающих в зеленой гуще, и вперились в меня укоряющим взглядом. Захотелось попросить их сделать лица чуток попроще. Я вовсе не муза, а такая же жертва кулинарного беспредела! Проснулась полчаса назад от голода, счастливо проспав обед, а в столовой меня поджидал Тобольд с шедевром.

– Не надо на меня смотреть как на ведьму. Вдохновение – вещь непредсказуемая, – немедленно открестилась я от ответственности и великой чести.

Главное, чтобы Тобольд не начал называть блюда моим именем, тогда уже не отговоришься…

– Пробуйте, госпожа Мейн, – подбодрил Тобольд. – Это блюдо названо в вашу честь! «Ивонна в лигурийском соусе».

Не понимаю, почему я не вдохновляю мужчин на что-то хорошее? Да хоть бы на испытанную утром кашу «дружба»!

– Неожиданное решение, – пробормотала себе под нос и обратилась к Фостену: – Дорогой муж, как я могу начать есть первой, сидя с вами за одним столом?

– Дражайшая супруга, – с фальшивой улыбкой вымолвил он, – у вас голодные глаза.

– Они не голодные, а загадочные!

– Я не могу отобрать возможность первой испробовать еду, названную в вашу честь, – отказался он.

– А давайте уступим очередь Хэллавину? – предложила я.

Мы с Фостеном одновременно обратились к секретарю. Тот украдкой тянулся серебряной вилкой к блюду с сырной нарезкой, замер и посмотрел на нас испуганным взором.

– Хорошая идея, – с поразительной легкостью согласился муж принести в жертву своего приспешника.

«За что, хозяин?» – кричали темные глаза Хэлла.

Повар следил за нашим словесным пинг-понгом с большим недоумением. Улыбка сходила с жизнерадостного сытого лица.

– Господин Хэллавин, – с самым серьезным видом обратилась я. – Вы сегодня мне так помогли! Я просто обязана вас от всей души отблагодарить. Пробуйте первым этот шедевр от нашего Тобольда.

– А где Вернон? – вдруг спросил секретарь и затравленно принялся озираться вокруг, словно дворецкий прятался за занавеской или в черном зеве холодного камина.

– Отправился в винный погребок и пока не вернулся, – растерянно пояснил повар, вообще не понимая, что происходит за нашим большим и почти безлюдным столом.

Очевидно, дворецкий спрятался за полками с винными бутылками и ждал, когда мы без его участия испробуем невиданный изыск.

– Там же такая крутая лестница! – воскликнул секретарь, внезапно проявив вообще нехарактерное человеколюбие. – А если он оступился, сломал ногу и не может выбраться к нам? Пойду проверю!

Проворство, с каким Хэлл дал деру из столовой, поражало воображение. «Ивонна в каком-то там соусе» постепенно остывала и превращалась в «Ивонну, застрявшую в тине». На поверхности уже плавала тонкая пленка.

– А где Раиса? – спросила я. – Она ужинала?

Может, действительно ее пора спасать? Заодно самой спасаться…

– Ваша горничная сказала, что с сегодняшнего дня решила худеть, – вздохнул Тобольд. – И ушла, ничего не поев. Госпожа Мейн, скажите ей, что она отощает! Молоденькие девушки дурнеют, когда ничего не едят.

Какое коварство!

– Вообще, я тоже не стала бы нагружать желудок на ночь…

– Хоть кусочек откушайте! – внезапно взмолился Тобольд.

– Ну разве что кусочек. – Я все-таки взяла вилку, выудила клецку из остывшего соуса и обратилась к Фостену: – Вы тоже, супруг, не побрезгуйте.

Всегда говорила, что надо выбирать правильные слова! Фостену невольно пришлось взяться за вилку. Мы синхронно сунули в рот мучные комки и принялись жевать. На вкус «Ивонна» оказалась несоленой, несладкой и вообще никакой. Просто пресный кусок вареного теста, обмазанный травами. Понятно, что не каша «Дружба», но и не фирменное праздничное рагу.

– И как? – рассматривая нас как родных детей, умильно уплетающих за обе щеки сырники, с надеждой спросил Тобольд.

– Сытно, – коротко резюмировал Фостен и отложил вилку. – Я остановлюсь.

– Дорогой муж, не надо останавливаться! Ешьте досыта! – выразительно изогнув брови, намекнула я, что не позволю оставить меня одну во время пытки едой.

– Вы тоже, госпожа Мейн, – отозвался он.

– Мне, в отличие от вас, уважаемый супруг, надо следить за фигурой, – улыбнулась я. – Иначе корсет будет жать.

– Ты не носишь корсеты.

– Какой ты внимательный, – буркнула я.

Подначивая друг друга, мы проглотили еще по паре кусочков. Насладившись занимательным зрелищем того, как хозяева жуют кулинарный шедевр, с самым довольным видом Тобольд протянул:

– Я вас оставлю. Приятного аппетита!

Когда за ним тихонечко закрылась дверь, я немедленно положила вилку в тарелку, утопив острые зубцы. Фостен, скривившись от непритворного отвращения, сделал глубокий глоток вина, видимо, проталкивая внутрь последний комок.

– Кто-то должен ему сказать, что существуют кулинарные книги, – вздохнула я, бросая на стол салфетку.

– Обычно он готовит съедобно, но ты его действительно вдохновляешь, – насмешливо прокомментировал Фостен.

– Дай угадаю: хорошего повара вместе с каретой и лошадьми увезла твоя последняя жена?

– Сам ушел, – хмыкнул он.

– Почему?

– Потому что,