Два босса для Снегурочки - Tommy Glub

слов дошёл до меня мгновенно: она и сама давно хотела этой свободы. Сейчас просто получит ещё и выгоду. Отлично, пусть так. Лишь бы не препятствовала. Она та ещё стерва и лучше бы даже не знала, что я променял её на другую. Тае мы и так доставили кучу боли и неприятностей. И ещё одну я не хочу добавлять.

Отключив звонок, я на минуту остался сидеть в тишине, сжав телефон в руке. Это какой-то гротеск: купить собственную свободу, заплатив миллион отступных женщине, которая играла роль жены. Но я сделаю это, чтобы освободить дорогу к настоящей семье — к Тае и моему сыну.

Выйдя в приёмную, чтобы выдохнуть, я наткнулся на Адама. Таи не было. Он стоит у окна, напряжённо глядя на падающий снег. При виде меня его губы сжались сильнее, но он не двинулся с места.

— Всё решил? — спросил он вполголоса.

— Да, — коротко ответил я. — У меня есть сын, и я не собираюсь отказываться от него.

Адам кивнул с хмурой миной:

— Знаешь, я не рад, что всё так повернулось. Но… Может, это и к лучшему.

В его голосе сквозит горечь, но не было прежней яростной ревности. Словно он смирился с результатом теста и осознал, что больше нет смысла противостоять мне в этом вопросе.

— Мы не обязаны быть врагами, — сказал я устало. — У нас общий бизнес, нужно как-то сосуществовать. И помимо бизнеса… Есть вся наша жизнь. Ты был всегда рядом.

Адам искоса взглянул на меня, потом хрипло произнёс:

— Ладно. Сделаем вид, что я проглотил эту пилюлю. Но предупреждаю: стоит тебе сделать Тае больно — я размажу тебя.

Мне даже захотелось улыбнуться. В привычной манере Адама было больше самоуверенности, чем угрозы. Может, он действительно заботится о Тае, хоть и по-своему.

— Я не сделаю ей больно, — спокойно заверил я, глядя ему в глаза. — Теперь моя цель сделать её и сына счастливыми.

Адам приподнял уголок губ, будто смиряясь. Больше ничего не сказал, просто отвернулся к окну, продолжая смотреть на снег. Я оставил его наедине, чувствуя, как внутри меня дрожит огромное облегчение.

Остаток дня я провёл как в тумане. Голова шла кругом от звонков, документов, мыслей о том, что нужно дальше делать по разводу. Я время от времени бросал взгляд на телефон, ожидая реакции Сандры, но она молчала. Наверное, составляла список своих «трат» и не хотела повторных скандалов.

Тая за весь день больше не заходила в кабинет, лишь прислала письмо с необходимыми рабочими файлами. В нём не было ничего личного. И пусть. Ей сейчас тоже нужно собраться с мыслями.

Под конец рабочего дня я собрался уйти пораньше. Хотелось вырваться из душного офиса и просто подышать свежим воздухом, прокрутить в голове события — и, возможно, всё рассказать родителям, попросить совета. Но едва я вышел в коридор, увидел Таю, быстро шагающую к лифтам.

— Тая! — окликнул я. Она обернулась, замерев.

— Да, Алан?

Я приблизился, стараясь быть максимально спокойным:

— Я скоро всё улажу с разводом, — тихо сказал я, чтобы никто не услышал. — И хотел бы… поговорить о нас. О будущем.

Её глаза чуть расширились, в них я разглядел и тёплую искру. Или мне так захотелось, не знаю.

— Хорошо, — прошептала она. — Позже обсудим, когда ты будешь готов… я тоже должна… осознать всё.

Я кивнул, и мы оба неловко постояли рядом, не зная, как подступиться. А потом её губы дрогнули в лёгкой улыбке:

— Спасибо.

За что именно — не уточнила. Но наверное, за решение, за то, что не пытаюсь бежать. Возможно, даже за то, что признаю свою ответственность.

Лифт пришёл, и она вошла внутрь. Пока двери скользили, закрывая её от моего взгляда, я смотрел прямо в её глаза, надеясь, что читаю там не только тревогу, но и робкую надежду.

В конце концов, теперь я знал точно: у меня есть сын, я хочу, чтобы рядом была и его мать. А для этого готов отдать достаточно много сил и денег, и все свои силы, лишь бы отрезать прошлое и построить новый дом, в котором мы будем настоящей семьёй.

Когда лифт скрыл Таю, я развернулся и пошёл к машине. Впервые за долгое время мир перед глазами казался мне ясным и правильным, несмотря на всю его суету. Оставалось только закрепить этот результат и доказать Тае — и Тёме, — что я намерен стать для них настоящей опорой. И никто мне не помешает.

24 глава

С тех пор, как выяснилось кто отец Тёмы и я поняла, что могу выбрать между двумя мужчинами, — прошли две напряжённые недели. Офис словно накрыла тишина после затяжного шторма: у всех на глазах мы пытаемся вести себя так, будто ничего не произошло, а я упорно держу дистанцию. Но внутри… внутри меня каждый день бьётся тревожная и странная симфония чувств.

Я пытаюсь вернуться к прежней жизни, где всё было «правильно» и понятно: утром — сборы сына в школу, днём — работа, вечером — редкие домашние хлопоты. И, казалось бы, всё получается. Я езжу в офис, забираю Тёму, помогаю ему с уроками. Мама довольна, что я, наконец, перестала быть на взводе. Таня и Тошка шутливо спрашивают, не собираюсь ли я, наконец, с кем-то встречаться.

Но по ночам я лежу, уставившись в темноту, и вижу перед глазами то лицо Адама, то улыбку Алана. Слышу их голоса. Снова и снова вспоминаю, как выпалила правду, что ребёнок может быть сыном одного из них. И при этом сердце выкручивается странным образом, ибо ничего не меняется. Я просто существую, позволив им подумать. Дав время прийти в себя.

И оттягивая для себя неизбежное. Они никогда не станут семейными мужчинами. Никогда. Алан предложит платить алименты, Адам попытается ещё раз соблазнить.

И всё. Всё так просто.

Сегодняшний день тянется бесконечно. С самого утра я чувствую напряжение: в офисе то и дело вижу, как Адам выходит из кабинета, обводит приёмную взглядом, но не подходит. Алан пару раз заходил ко мне с какими-то документами, но разговаривал сухо-деловито. Мы избегаем друг друга, словно боимся ещё одной стычки. Мне от этого только больнее.

Уже ближе к вечеру я складываю папки в сумку, закрываю свой компьютер и выхожу из здания, глубоко выдыхая. Попытка жить «как прежде», без них, даётся тяжело. Да, я притворяюсь, что мне так спокойнее, но внутри изнываю от недосказанности и накапливающейся тоски.

Стою около машины, пытаясь нащупать ключи в сумке, когда