После развода. Право на отцовство - Юлия Бонд

— Твоя. Но давай поговорим об этом завтра? У меня был очень трудный день.

Повернувшись к Олегу лицом, Яра обняла его шею одной рукой. И через минуту действительно отключилась, погрузившись в крепкий сон.

А Олег ещё долго не мог заснуть этой ночью. Всё думал, что ждёт их дальше. Надеялся на лучшее. Но как говорят: если хочешь мира — готовься к войне. Завтра же он встретится с Керимовым и чётко обозначит его границы. Никаких встреч наедине. Без звонков. Без сообщений. Он — всего лишь биологический отец Давида и должен знать своё место. Терзать душу его жене Олег больше не позволит.

Глава 13

Прошло 3,5 месяца

— Может, останешься с нами, ба? Я включу твой любимый телеканал и мы всю ночь будем смотреть телек и объедаться салатами, — с надеждой в голосе спросила я, пытаясь уговорить бабулю встретить Новый год вместе со мной.

Покачав головой, бабушка сосредоточилась на приготовлении куриных биточков, которые жарила на сковороде последние двадцать минут.

Её тяжкий вздох был красноречивее тысячи слов:

— Даже не уговаривай. Ты же знаешь, как я не люблю спать не у себя дома. Да и вас с мужем мне не хочется стеснять.

Нахмурившись, я положила ладонь на округлившийся живот и погладила его в том месте, где только что почувствовала шевеления. Дети всегда становятся активными, почувствовав резкую смену в моём настроении.

После того случая, когда я упала с лестницы, наши отношения с бабушкой стали прохладнее. И я не знаю, что именно послужило тому виной. Возможно, постарался Олег, решив по максимуму оградить меня от всех родственников. А может быть, бабушка по своей воле начала отдаляться от меня. Ведь однажды я сказала ей по секрету, что до сих пор люблю Эмина и если бы не моя беременность, уже давно бы подала на развод. Бабушка скептически восприняла это откровение. Мне даже показалось, что она расстроилась.

— Ладно, проехали, — ответила я, решив не продолжать бессмысленный разговор. Если бабушка чего-то не хочет, то её всё равно не уговорить.

Отлучившись, бабуля подошла ко мне со спины и обняла за плечи:

— Ярина, не обижайся на меня, внученька. Я уже не в том возрасте, мне до гуляний. Вряд ли я вообще буду встречать Новый год. Завалюсь спать, как обычно, в десять часов вечера. Даже куранты просплю, — бабуля усмехнулась.

— Ба, всё нормально я не обижаюсь, — похлопав бабушку по руке, я обернулась через плечо и снизу вверх посмотрела на свою старушку.

Я соврала, что не обиделась. Потому что не захотела навязываться бабушке, как и не захотела говорить, что у нас с мужем сейчас непростые отношения. Мы отдалились друг от друга. Олег постоянно пропадает на работе, ссылаясь на свою занятость. Даже сегодня, тридцать первого декабря, он не дома и когда приедет и приедет ли вообще — я знать не знаю. Последний месяц Майорский всё чаще стал не ночевать дома. А я не пытаюсь корчить из себя обиженку, жалуясь на то, что мне не хватает его внимания. Наоборот. Мне спокойней на душе, когда Олега нет рядом.

Чтобы ни делал Майорский, я не могу себя заставить его полюбить. Возможно, прошло слишком мало времени и у меня ещё не отболело. А возможно, дело в том, что влюбиться в своего мужа я априори не могу. В сердце нет для него места. Кажется, там навечно поселился другой.

— Бабушка! — вбежав в кухню, где мы готовили вместе с бабулей, Давид сразу же стал центром внимания. И разговор сошёл на нет.

Забравшись ко мне на колени, Давид разложил на столе карточки с изображениями животных и стал перечислять: как называется каждое животное и какие оно издаёт звуки.

Отвлекшись на сына, я пропустила звонок мобильного от мужа. А потому через полчаса, когда машина Олега въехала во двор, я немало удивилась его приезду.

В коридоре хлопнула входная дверь. Я поднялась со стула и направилась навстречу Олегу.

Один миг и мы встретились взглядом. Глаза в глаза. Выглядел Олег уставшим: под глазами залегли тёмные круги, а скулы стали немного острее.

Мы не виделись несколько дней. И по идее должны были броситься друг другу в объятия после разлуки. Но не бросились.

Сняв кашемировое пальто и сунув его в шкаф-купе, Олег не спеша подошёл ко мне. Обнял за талию, едва прикасаясь, и мазнул губами по щеке.

* * *

В скором времени уехала бабушка. Я убрала в холодильник все блюда, что мы с ней приготовили и уложила на дневной сон Давида.

Выйдя из детской комнаты, я застала Олега в нашей спальне. Майорский был только что после душа в одном банном полотенце, обмотанном вокруг бёдер.

— Ты куда-то уезжаешь? — спросила я, заметив на полу дорожную сумку.

Обернувшись, Олег смерил меня беглым взглядом. И быстро отвернувшись, направился к шкафу.

— Да. Срочная командировка.

— Тридцать первого декабря, — усмехнувшись, я подошла к Олегу и остановилась за его спиной: — Помочь собрать вещи?

Кивнув, Олег сказал какие рубашки и брюки положить в его сумку, а сам скрылся за дверьми ванной комнаты. Какая ирония. Ха! Он даже переодеваться при мне не стал. Неужели мы настолько стали друг другу чужими?

Пока я аккуратно складывала в сумку вещи Олега, телефон Майорского, который лежал на тумбочке экраном вниз, неустанно жужжал. Мне хотелось подойти к телефону и узнать: кто так настойчиво наяривает моему мужу, но я сдержалась.

Телефон умолк. Олег вышел из ванной уже полностью одетый. А я стояла растерянно посреди спальни, взглядом блуждала по гладковыбритому лицу мужа и ощущала за грудиной тупую боль.

— Спасибо, Яра, — пройдя мимо, Олег подхватил с пола сумку, проверил: все ли вещи я сложила. И убедившись, что всё в порядке, обернулся, чтоб обнять меня за талию и чмокнуть в щеку. — Ты просто чудо, милая.

Я проглотила подкатывающий к горлу комок. Пальцы сжала в кулаки.

— У тебя телефон звонил.

Нахмурившись, Олег стрельнул глазами в сторону лежащего на тумбочке телефона. Ничего не сказал.

— У меня для тебя подарок. Хотела подарить тебе в полночь, но раз ты уезжаешь… В общем, вот, — я подошла к прикроватной тумбочке и достала оттуда небольшую коробку, обёрнутую дизайнерской бумагой.

Олег растерялся. Сухо поблагодарил меня за подарок и запихнул его в сумку. Я хотела спросить: не посмотрит ли он, что там внутри, но не спросила. Майорский торопился, всё время поглядывал на циферблат своих