Псих. Внутри тебя - Калерия Гумерова

сильнее привязан к Татьяне, чем Тайрон, заботясь о ней все свое детство и отрочество, Макс чувствует за нее ответственность не как за свою маму, а как за своего ребенка!

Наши мужчины сразу выскочили из автомобиля и помчались в палату, как только мы припарковались. Я и Рита следовали за ними, а Тим с другими телохранителями — за мной.

Когда мы подошли к двери, то увидели Агату. Медсестра стояла в специальной одежде на входе у палаты, видимо, ожидая нас.

— Чтобы зайти, вам нужно надеть стерильный костюм. Не больше двух человек. Доктор сейчас там, пациентке нельзя волноваться.

Тайрон посмотрел на меня, молча умоляя решить за него.

— Иди, Тай! Мы с Ритой останемся здесь, а вы с Максом идите!

Я ее не знаю, да и честно, не очень-то и хочется. После услышанного об их детстве, о том, что мой муж и его брат терпели, я бы сама ее прибила за то, что эта недомать заставила их пережить! Но Тайрон любит ее, не признает, но я вижу, как эта женщина ему нужна!

Вот только чего ожидать от бабы, которая терпела побои от мужа-тирана, а потом прокляла собственного ребенка за то, что он освободил ее от этого кошмара? Что бы ни произошло, я буду на стороне своего мужчины!

Братья Асмановы скрылись за белой дверью.

Я погладила свой животик. Моя малышка будет купаться в нашей с Тайроном любви. У нее будет совсем другое детство!

— Пойдем поедим что ли? — предложила Рита спустя несколько секунд.

Я рассмеялась. Беременные такие зажорки!

— Пойдем, куколка! Найдем что-нибудь пожевать!

На кухне Сания оставила для нас много еды.

Я покачала головой, улыбаясь. Здоровья ее рукам!

— Тим, помоги, пожалуйста, отнести все тарелки в беседку! — попросила своего телохранителя я.

— Да, госпожа!

Вместе с другими мужчинами, которых я не знала по имени, они вынесли для нас нашу еду, графин с водой и соком. Прямо в платьях, укутавшись в пледы, мы вышли во двор.

— У вас тоже красиво!

— Да, но по сравнению с вашим султанским дворцом, наш особняк, как маленькая палатка! — мы рассмеялись. — Приятного аппетита!

Не знаю, как, но в нас всё влезло, не оставили ни кусочка, платье стало тесновато, даже трудно было дышать.

— Рит, пойдем переоденемся, мне ужасно жмет, примем душ, там уже и наши мужья присоединятся к нам. Может, вы переночуете у нас сегодня? Навряд ли Макс захочет уехать…

— Не знаю, надо поговорить с Максом, но в любом случае, я хочу тоже его снять, — она оттянула платье в области талии, чтобы вздохнуть поглубже. — Боже мой, как же я объелась!

— Удивительно, что по дороге сюда и даже во время еды ты не упала, не споткнулась, не подавилась и не задохнулась, — бросаю я ей шутя, направляясь к тропинке, ведущей к дому.

— Не каркааай… твою ж маааать! — закричала она, подскакивая на одной ноге.

— Рита! — протянула я, спеша назад к ней на помощь.

Подруга споткнулась на ступеньках и полетела прямо на коленки.

— Макс плохо на тебя влияет, ты уже материться начала!

Рита действительно редко материлась. Она была той подругой, которая как святоша ведет себя правильно во всех ситуациях. И чтобы услышать от нее плохое слово, нужно ее хорошенько вывести из себя!

Я попыталась ее поднять, но вместо этого в платье сама увалилась на траву. В итоге мы ржали как две ненормальные, катаясь в вечерних платьях по земле.

— Господи, остановись, Фрейя! Я сейчас лопну от смеха! У меня так болят колени! — пожаловалась она, но снова прыснула от смеха.

Ее ноги были разодраны в местах, на которые она упала. Даже пошла кровь.

— Макс увидит, меня убьет! — простонала она, когда уже успокоилась.

— Пойдем домой, обработаем! Всё будет хорошо, в доме целая больница с самыми лучшими врачами!

— Дамы, вам помочь? — услышали мы голос Фрэнка.

Глава 25

Тайрон

Больничное зловонье ударило в нос, запах стерильности и медикаментов вызывал с детства у меня тошноту. Особенно сейчас, когда мой желудок бунтовал из-за внутренних переживаний.

Что она скажет? Прогонит меня или будет рада видеть? Смогу ли я ее обнять? Подпустит ли к себе?

Агата с доктором помогли напялить на нас какую-то не менее тошнотворную белую хрень в виде скафандра, чтобы мы могли войти внутрь, не навредив ее здоровью.

Еще одна внутренняя дверь открывается, и мы видим ее. Моя мама, такая уставшая на вид, с синяками под глазами, истощенная из-за искусственной еды, со спутавшимися волосами, но такая красивая для своих детей. Ее глаза засияли светом, когда она увидела Макса, который встал впереди меня и полностью загородил своим телом мое.

— Родной мой! — протянула она, почти плача.

Мой брат подбежал к матери и, почти напрыгнув на нее сверху, крепко обнял.

— Красавица моя, ты так нас напугала! Как ты себя чувствуешь?

— Нас? — переспросила она его.

Тут ее глаза метнулись в мою сторону. На ее лбу появилась глубокая морщинка, брови почти сошлись в одну линию, а губы поджались до еле видимой тонкой черты.

— Как ты позволил ему сюда войти? — сменила она свой тон на более резкий.

— Мама... — начал Макс.

— Он меня похитил! Я уже думала, никогда тебя не увижу! Почему ты стоишь здесь и ничего с ним не делаешь? Убей его! — срывалась мама почти на крик.

Ее лицо покраснело от ярости. Жгучая ненависть снова повисла между нами, я должен был сделать хоть что-то, но вместо этого тупо стоял, не в силах даже повернуться и покинуть ее палату.

— Мы не убиваем свою семью, мама! — спокойно сказал ей Макс, прижимая к кровати, так как она попыталась подняться. — Тебе нельзя вставать! Успокойся!

— Это правило для него не работает, раз он убил собственного отца! — процедила она сквозь зубы в мою сторону. — Уйди! Даже видеть тебя не хочу!

— Мама, прекрати! — Макс ее слегка встряхнул, чтобы женщина пришла в себя. — Всё изменилось! Либо ты попытаешься изменить свое отношение, либо потеряешь всех нас из-за прошлого! У тебя два внука на подходе, будешь убиваться по старым ранам? Да сколько можно уже? Более пятнадцати лет прошло с тех пор!

Татьяна, мягко говоря, потрясенная поведением своего сына,