Придушил бы! - Agna Werner

— Да, а что такого?

Про себя считаю до десяти, усмиряя негодование.

— Серьезно?! — безуспешно.

— У него плотная двойная ткань в зоне декольте, даже соски не проступают. А бюстик давит, — выдает капризно.

Мое дальнейшее возмущение пресекается поцелуем. Лика не торопится: чувственно посасывает мою нижнюю губу и чуть прикусывает. Хорошая девочка. Я напрочь забываю, что хотел сказать, всецело отдаваясь в ее власть. Пока мну упругие ягодицы, их хозяйка ерзает влажной киской по члену. Платье давно уже превратилось в широкий пояс на талии. Лика чуть поднимается и подставляет соски. Все предельно понятно без слов, поэтому поочередно ласкаю обе розовых горошины.

— Давид, хочу, — постанывая, она откидывается и затылком упирается в подголовник переднего кресла. — Ауч! Почему у тебя не какой-нибудь Ланд Крузер Прада? Мне мало места.

— Потому что я думал, что уже взрослый мальчик и не буду заниматься сексом в машине, ведь есть же квартира. Седан полностью устраивает для езды по городу.

У самого давно валит пар из ушей, поэтому не дожидаясь особого приглашения, раскатываю презерватив по члену и пристраиваюсь к ее входу во влагалище. Мы двигаемся навстречу друг другу, и Лика насаживается до яиц.

— Наконец-то! — одновременно стонем.

Она берет инициативу в свои руки, в данном случае ноги, и скачет на мне, как сумасшедшая. Я реально чувствую перевозбуждение, могу долго не продержаться, так что вспоминаю старые добрые элементы из таблицы Менделеева. В этот раз пройдемся по газообразным неметаллам: кислород и азот. В подгруппе первого элемента состоят сам кислород, сера, селен, теллур, полоний, ливермоний. Вторая подгруппа: азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут, московий…

Вроде немного полегчало, и я возвращаюсь в реальность. Каким-то чудом переворачиваю нас и кладу Лику боком на сидение. Гребанные штаны доставляют неудобство, но возиться с ними нет никакой возможности. Одну ногу приходится поставить на пол, коленом второй упираюсь в спинку, иначе не помещаюсь. Она заводит правую ступню за мою спину, облегчая доступ. Вхожу в нее сзади, в этот раз фрикции размашистые, неторопливые. В таком ограниченном пространстве мы оба успели покрыться испариной. Аккуратно убираю белые пряди с лица Лики, чтобы это ее не отвлекало.

— Давид, я хочу жестче, — она хнычет.

Перестраиваюсь на резкие, быстрые толчки, отчего она скользит по поверхности назад — вперед. Чтобы не ударяться головой, цепляется руками за дверцу.

— Ты так хотела? — остервенело натягиваю ее на всю длину.

— Да, — произносит еле слышно.

Лика постепенно теряет контроль над разумом и закатывает от удовольствия глаза. Уже невозможно понять слова, которые вылетают из ее рта. Каким-то непостижимым образом сходятся в одной точке моя злость, похоть, желание обладать и ее жажда удовольствия, необходимость подчинения вперемешку с бунтарством. Я уже научился отлавливать момент, когда Лика наиболее чувствительна. Сейчас именно он, поэтому нежно касаюсь клитора и медленно глажу его, на контрасте все с теми же сильными фрикциями. Женские стоны становятся громче и тяжелее по ощущениям, зарождаясь где-то в самом центре ее груди. Чуть надавливаю на затвердевший комочек, и Лика взрывается, извиваясь подо мной. Непроизвольное сокращение мышц влагалища подводит и меня к оргазму. С трудом удается удержаться и не упасть на нее, придавив хрупкое тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В ночной тишине слышно лишь наше сбивчивое дыхание и отголоски проезжающих вдалеке машин. Жители дома давно уже притихли по своим квартирам.

— Давид, кажется, я не смогу дойти до квартиры сама, — она кое-как принимает горизонтальное положение. Попытки вернуть платье на место терпят крах, косметика привычно размазалась по лицу. Вот это моя девочка.

— Естественно, я тебя доведу до двери.

Кое-как протискиваюсь между передними сидениями к бардачку за влажными салфетками. Парочку достаю Лике и себе. Использованный презик кидаю на пол, потом выброшу. Помогаю Лике вернуть платье на место как сверху, так и снизу, чистой салфеткой, по мере возможности, вытираю черные разводы на щеках. Собственная футболка, которая была под нами, превратилась в жеваное нечто, но, не имея альтернативы, надеваю ее. Выхожу сам и вытаскиваю размякшую девушку. Стало заметно прохладнее, поэтому одеваю на нее кофточку, из багажника вытаскиваю букет.

— Где-то была еще моя сумочка, — вспоминает Лика, когда я уже собираюсь закрыть машину.

— Точно.

Шарю под ее сиденьем и все-таки нахожу аксессуар. Обняв за плечи, веду девушку к подъезду. Не уверен, что когда-нибудь начну говорить «парадная», не мое все вот это интеллигентно-питерское. Возле лифта Лика кладет голову на мое плечо и вздыхает:

— Почему ты такой?

— Какой? — не понимаю о чем она.

Вместо ответа грустное аханье. И что тут прикажете думать? Невозможная женщина, страшно представить, что творится в ее прекрасной головушке!

Сам открываю ее дверь и вкладываю в руки букет с сумочкой. Прежде чем отпустить, склоняюсь над ухом и произношу тихо и угрожающе:

— Юная леди, завтра у нас с тобой состоится серьезный разговор. Звонила классная руководительница, жаловалась на поведение одной школьницы. Придется воспитывать непослушную малышку. Лучше надень брюки, чтобы потом не пугать прохожих...

Ее глаза расширяются от удивления, ротик чуть приоткрывается, искушая меня. Больших усилий стоит, чтобы не уволочь Лику обратно и увезти к себе. Наконец, на ее лице отражается понимание и покорность:

— Да, сэр, — взгляд опускается в пол.

Разворачиваю и подталкиваю ее внутрь прихожей:

— Спокойной ночи, звездочка, — для меня она теперь стала именно такой.

Лика

Просыпаюсь от шума на кухне. Вот вроде я и сама жаворонок, но мама всегда встает еще раньше и начинает готовить разные вкусности. Из-за работы на скорой у нее выработался такой режим, исключения составляют только отсыпные дни после ночных смен. Мне иногда не хватает родителей здесь, могу честно признаться себе в этом. Сколько бы нам не было лет, рядом с ними мы всегда остаемся детьми и ждем их любви.

Потягиваюсь и ложусь на живот. Вчерашний вечер прошел совсем не так, как я планировала, но было даже лучше. Приятная истома прокатывается по всему телу от воспоминаний: руки Давида на мне, тяжелое дыхание сверху, еще эта тесная машина с жесткими сидушками. Уверена, что на одном боку кожа покрыта ссадинами. Это ли не лучший результат проведенной ночи с мужчиной? Однако мне ни в коем случае нельзя в него влюбляться. Это может быть опасно для сердца и души. Но я же контролирую ситуацию, так что все в порядке. В любой момент могу закончить наше общение и двигаться дальше.

Поднимаюсь и подхожу к зеркалу, которое приклеено к дверце шкафа. Я была права, на левом бедре несколько розовых отметин. И если верить угрозе Давида, сегодня на моем