Гранитное сердце - Виорика Громова, Ксюша Иванова

на север, к стене. И якобы ликаи готовятся идти войной на все южные земли. Ну, это и так уже стало понятно потому, что они хозяйничают в твоем княжестве. Пока мой брат выполняет свою миссию там, в северных землях, я должен уничтожить ликаев здесь, в Шортсе... А ты мне должна помочь.

— Госпожа, что стряслось? — на разные голоса закричали оба орка.

От их воплей у меня в голове просто запульсировало болью. Впрочем, может быть, это еще и от того случилось, что я пыталась побыстрее осмыслить слова Брендона.

Нет, ну тот факт, что он сбежал не для того, чтобы быть поближе ко мне, был мне ясен с самого начала. И хоть от его понимания, становилось немного обидно, тем не менее, я могла понять, что Брендон хотел уехать домой, даже не попрощавшись со мной.

Так, а вернулся, получается затем, чтобы убить ликаев?

Но если он сейчас бы поехал в замок сам, без меня, то, вероятнее всего, еще до моего возвращения его бы вздернули на той же виселице, где хотели повесить семью Фредди. И поэтому ему...

— Мне нужна твоя помощь, — прошептал он мне на ухо и стащил с моего лица мокрую тряпку.

В глаза ударил яркий свет, я зажмурилась, перетерпливая боль.

Брендон обернулся к оркам и начал объяснять, что на меня сверху, с холма, попадали камни, и один из них ударил по голове.

Ох, как же мне хотелось отказать ему! В смысле, отказаться помогать. Как же мне хотелось сказать, что свои проблемы с ликаями пусть он решает сам. Потому что, во-первых, если эта троица бледных мерзких созданий смогла победить целое войско Шортса, вероятнее всего нам двоим с ними не справиться. А во-вторых, кто его знает, кто лично для меня, для Яны... тфу, Луизы Шортс, больший враг — сам Брендон, который вообще-то считал меня лазутчиком ширбасов и держал в темнице, или ликаи, которые пока что на моих глазах ничего не совершили такого уж жуткого, хоть и пытались.

А еще мне не хотелось помогать ему потому, что он наглый, грубый и не ласковый тип. А еще влюблен в жену своего брата!

Но, открыв глаза, не замечая боли, я во все глаза, завороженная уставилась в красивое лицо, склоненное ко мне. Что бы он мне там ни говорил, как бы ни ругал, и в чем бы ни упрекал, в глазах его я видела заботу и беспокойство, и еще что-то такое, незнакомое мне, что бы очень хотелось идентифицировать, но не получалось. И видит Бог, открывая рот, я собиралась сказать, чтобы свои проблемы решал без меня, но... сказала следующее:

— Я помогу тебе. Вечером в палатке обдумаем план действий, — в потом, с трудом вставая, поддерживаемая его руками, обратилась к оркам и Фредди. — А теперь всем за работу. Я, кажется, нашла железную руду.

К вечеру мы раскопали небольшую жилу. Ну, точнее, копали мужчины — Лукас, орки, и даже Брендон немного, хоть и притворялся, что ему поиски металла вовсе не интересны.

Металл здесь залегал иначе, чем мне приходилось видеть хоть когда-нибудь в свеой жизни и читать в книгах. Похожая на молнию изгибами, жила, сильно расширяясь, уходила глубоко в землю и разветвлялась на такие же "молнии", прошивающие холм на уровне человеческого роста.

Эх, отнести бы пробу на анализ в лабораторию, чтобы понять, каков процент содержания железа...

Мне надо было бы думать о том, как бы так удобнее организовать добычу металл, как удобнее устроить раскоп, как и где обрабатывать руду, а думалось о другом...

Глупо и безнадежно замирало сердце от мысли о том, что вечером он снова будет спать со мной в одной палатке...

27 глава. Что можно и чего нельзя

Вечером в палатке, куда мы с Брендоном невозмутимо отправились вдвоем, не обращая внимания на оскорбленные взгляды Лукаса и удивленные всех остальных, был придуман замечательный план.

Ну, как замечательный?

Даже мне, человеку мало смыслящему в интригах этого мира, становилась ясно, что Луизе Шортс отводилась роль самоубийцы.

Но чесное слово, я не боялась!

Мне искренне казалось, что умерев в этом мире, я вполне себе просто проснусь в своем! И даже, в приниципе, где-то в глубине души хотела этого — там оставались друзья и родные, там была вся моя жизнь, понятная и обычная, а здесь же всё было зыбко и непонятно, я не ощущала родственных связей и необходимости в себе самой со стороны других людей. Мне было одиноко.

А еще мне было обидно.

Потому что Брендон так легко и запросто готов был подставить меня!

Зачем тогда спасал от волкулака? Зачем тогда вытаскивал из-под каменного завала? Зачем тогда обнимал прошлой ночью в этой палатке, если так легко готов был отдать меня на растерзание ликаев?

Он предложил, чтобы я, вернувшись в родной замок, своими "пророческими", убедительными, как он сказал, речами, подняла среди жителей Шортса восстание против ликаев. Себе он выделил более приятную во всех смыслах роль — отвлечь Эйладу, разрушив на время ее очевидную магическую связь с двумя другими ликаями.

А потом я, якобы, смогу править собственным княжеством, поддерживаемая соседями в лице Брендона и его брата. Ну, это если удастся выжить, конечно...

Я не боялась. Но было горько на душе.

И скорее из чувства противоречия, чем из здравого смысла исходя, я согласилась.

О чем уведомила Брендона, и, отвернувшись от него лицом в стену палатки, постаралась поскорее уснуть.

Сон как назло не шел.

И он, как мне казалось, не спал тоже.

Лежал на спине, смотря в потолок, и время от времени тяжело вздыхал.

Видимо, представлял мягкую кроватку ликайки, вынужденный мучиться на холодной земле рядом со мной.

А когда мне, наконец, удалось немного задремать, буквально над ухом раздалось:

— Луиза, ты не спишь?

— Сплю, — ответила раздраженно.

Ну, вот и что тебе еще от меня надо, а?

Но сердце, помимо воли, стучало в груди, как сумасшедшее от осознания того, что он снова лежит, тесно прижатый грудью к моей спине, а рука его зачем-то обвивает меня за талию.

— Мне жаль, что так случилось. Жаль, что мы с тобой являемся близкими родственниками, а браки между людьми с подобным родством запрещены.

— Ах, ну, что за прелесть! — воскликнула я, забыв, что ночью там, за пределами палатки снова бродят бесплотные призраки, желающие нас сожрать. — Как бы было чудесно,