Две судьбы. Жить по обмену - Галина Колоскова

— Смотря с чем сравнивать. Что ты имеешь в Москве? С кем живёшь? Почему сбежала?

— Особняк, две квартиры. Одна на Таганке, вторая на Арбате. Контрольный пакет акций холдинга, трастовый фонд, обслуживающий наши с братом хотелки и нужды. Всё, что находится в России. Ещё есть вилла в Сардинии, там провела большую часть детства. Это то, что я знаю.

Макс присвистнул. С копией Тони точно что-то не так.

— Ни хрена себе! — он смотрел на Таню, как на сумасшедшую. — А ты сопли по провинции разводишь⁈

Хмыканье с ухмылкой на пухлых губах.

— Всё перечисленное должно принадлежать нам с братом. Но по факту ничего нет, и неизвестно будет ли, — безразлично пожала плечами она.

— Загадками кормишь?

— Всего лишь отвечаю.

Становилось понятнее, почему Тоня клюнула на предложение. Жалость к убогим, плюс возможность завести перспективных знакомых.

— Поэтому Тоня осталась в Москве? Что за перец был с ней в ресторане?

— Друг отца. Сам себе на уме. Я очень просила её помочь нам… — Воспоминание о Тёме моментально вызвало слёзы. Она всхлипнула: — Готова отдать всё, лишь бы опекуны уехали и оставили нас в покое.

— Отдать состояние, которое заработали твои родители?

— Всё началось с деда. Но богатство не принесло счастье. В живых остались только мы, третье поколение бизнесменов Королёвых.

— Ты учишься в бизнес-школе?

— Нет. На социально-экономическом в МГУ училась. Поняла, что это не моё. Бросила!

Макс покачал головой.

— Твою мать! Вы с «бешеной» словно сёстры-близнецы. Той пофиг на трудности и боль. Способна преодолеть всё ради поставленной цели… — Он косился на потрясённую сравнением Таню. — Тебе срать на престиж и богатство. Чтоб избавиться от всего, мчишься в провинцию! Тоже «бешеная», но с другим уклоном…

— Мы не можем быть сёстрами. Слишком большое расстояние. Хотя… — Таня массировала виски, отгоняя пронзившую мозг догадку. — Кем работает мама Тони?

— Заведующей первым роддомом.

Холодная волна прокатилась по позвоночнику. Грудь сдавило предчувствие страшной правды.

— Давно?

Здоровяк хмурился с каждым вопросом, понимая, куда клонит копия.

— Больше двадцати лет на одном месте. Мама рассказывала, что до собственных родов работала и через полгода снова вышла.

— А кто отец? — Таня задавала вопросы не потому, что не верила собственным мыслям, а жутко пугаясь их.

— Не знаю. Его никто никогда не видел. Батя, как напьётся, до сих пор язвит по этому поводу. Мол, не один он ходил налево. Они были женаты до его встречи с моей мамой… — Реальность гвоздями долбила мозг. Стоило ковырнуть поглубже и пазлы сложились в чёткую картинку. — Твою мать…

Макс резко вывернул руль вправо. Автомобиль нырнул в проулок. Визг тормозов, заставивший рвануть в разные стороны дворовых котов, и машина встала в карман. Теперь он мог внимательно рассмотреть копию Тони. Тяжёлый взгляд гулял по хрупкой фигурке, вжавшейся в дверь худышки. Словно та виновата в происходящем. Нелегко признавать, что мать Тони много лет водила всех за нос.

Он зло процедил:

— Ты так и не сказала, как тебя зовут? — хотя отлично помнил, что не задавал прямого вопроса. Грызла досада на самого себя. Боялся узнать правду? Если Тоня с двойником сёстры, то ему ничего не светит.

— Таня…

Широкая ладонь стукнула по пластмассе панели. Одно за другим совпадения с намёками. Лоб прорезали морщины.

— Ты тоже думаешь, что вы не случайно похожи?

— Теперь, да… — Она в растерянности взирала на здоровяка. — В голове не укладывается.

— Говоришь, Татьяна Ивановна хотела тебе рассказать что-то важное?

Таня пропищала, сквозь сжатое спазмом горло:

— Обещала, чуть позже, — из глаз хлынули слёзы. Она пыталась добавить, что отец не мог завести семью на стороне. — Где-то недалеко раньше жила бабушка мамы, — получилось ещё обиднее. — Но она не могла бросить вторую дочь. Ничего не сходится…

Большая рука повернула ключ зажигания. Машина возвращалась на главную дорогу. Зачем гадать, если можно спросить.

— Не реви, сейчас всё узнаем. «Позже» настало!

Но не для Макса. На стоянке у дома его поджидали…

Глава 24

Тоня

Очутиться в небольшой комнате со столом и образцом заявления перед носом оказалось страшнее, чем на ринге перед толпой болельщиков. Тоня заглядывала через руку Саввы, который быстро заполнял анкету уверенным почерком. Ни единого взгляда на неё и вдруг:

— Главное, чтобы подпись сильно не отличалась. Ты давно что-нибудь подписывала? Потренируйся! — взгляд буквально приклеен к бланкам.

Голос в тишине со скрипом стержня по бумаге заставил вздрогнуть. Тоня откинулась на спинку стула. Шульгин ничего не делал просто так. Неужели сумел раскусить? Делать и дальше вид, что Таня? Она вздохнула. Так проще, чем выкладывать чужую тайну.

— Не помню, когда. Моя подпись никому не нужна.

Он открыл паспорт на первой странице.

— Тренируйся!

Долго тренироваться не пришлось. Рука уверенно выводила несколько букв с широким росчерком.

— Отлично! — опять сказал, даже не взглянув в её сторону.

— У тебя глаза на боку? — нервный хохоток выдал волнение.

Савва отодвинул в сторону заполненный бланк. Уверенного взгляда хватило, чтобы почувствовать себя защищённой от любой бюрократии.

— Сама назвала меня Бондом. Приходится соответствовать! — Шульгин взглянул на полупустое заявление: — Заполняй, не тяни. Нужно успеть в ресторан. У меня встреча. Сама напросилась… — Широкая бровь взлетела вверх. — Или струсила и передумала?

Тоня решительно придвинула листок:

— Я ничего не боюсь!

Он оценивающим взглядом взглянул в голубые глаза. Длинные пальцы убрали за ухо, застилающую глаза, тонкую, шелковистую прядь. Большой палец не спеша обвёл пухлые губы. Взгляд стал жадным.

— Надеюсь на это. Другая жена мне не нужна! — широкая ладонь накрыла кисть. — Надеюсь ты услышала⁈

Табун мурашек пробежал по руке. Кровь быстро пульсировала, собираясь в спираль внизу живота. Пришлось уточнить:

— Фиктивная… — Тоня вытащила ладонь из горячей ловушки. В сотый раз приказав себе: «Не смей! Это чужой муж. Брак по доверенности!»

Шульгин внимательно следил за её эмоциями.

— Даже фиктивной жене со мной придётся непросто, — шутливой улыбки в качестве извинения не последовало. Он был более чем серьёзным. — Как ты собираешься назваться моей невестой, если шарахаешься от невинного