Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

знать: кожа в одной майке мгновенно покрылась мурашками. Вчерашний день догонял кусками. Я закурил, затянувшись глубоко, до першения в горле, будто хотел задохнуться и вместе с дымом вытолкнуть из себя всё лишнее. Опёрся локтями о подоконник и посмотрел вниз, на двор — облезлые качели, переполненная мусорка, старый соседский "форд". Всё такое же убогое, как и вчера, как и год назад.

Курил пытаясь собрать себя в кучу, пока в голове крутилось одно и тоже:

Что дальше? Сегодня работа, потом работа, потом снова работа, деньги, ответственность. Она будет тут одна, в моей ебучей квартире, с моими тараканами, и не только насекомыми.

Дверь коротко скрипнула, и я резко обернулся. Ника вышла на балкон в тонкой домашней пижаме — слишком светлой и чистой для этого гнилого места. Она зябко обняла себя за плечи и подошла к окну, чуть высунувшись, словно ей тоже нужно было вдохнуть этот холодный воздух, чтобы поверить, что утро настоящее.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

— Доброе.

Я сразу затушил сигарету о фасад и выдохнул дым в сторону, чувствуя странный укол неловкости. Не хотелось курить рядом с ней, хотя она ни разу ничего не сказала.

Она вообще боится хоть что-то сказать, а что бы ещё просить меня не курить в собственном доме... Не-е, это сейчас не для неё.

— Замёрзнешь, — тихо сказал я. — Лучше вернись внутрь.

— Сейчас, — кивнула, прикрыв глаза и облокотилась на подоконник. — Минуту.

Мы стояли рядом не касаясь, но ощущение её присутствия било сильнее любого прикосновения. Я чувствовал тепло её тела, даже сквозь холодный воздух.

— Сколько время? — спросила.

— Семь двадцать, — достав телефон, взглянул на экран.

Ника тихо выдохнула. Я закрыл окно, понимая, что сама она этого не сделает, просто простоит так ещё минут десять и замёрзнет к чёрту.

— Хочешь гренки? — повернувшись к ней спросил.

— …Да, — наконец ответила она, хоть и как-то не уверенно.

— Сейчас приготовлю, — сказал я и не дожидаясь реакции, вышел с балкона.

Кухня встретила привычным бардаком, ничего критичного, но и уюта ноль. Я двигался на автомате, достал яйца, молоко, масло. Всё, как всегда, только внутри было странное ощущение нереальности, словно я играю чью-то роль.

Разбил яйца в миску, взболтал вилкой, добавил молоко, посолил. Достав хлеб, обмакнул ломтики в смесь и начал выкладывать их на сковороду, слушая, как шипит масло. Этот звук неожиданно успокаивал, запах сразу наполнил кухню, простой, домашний. Абсолютно не мой... После гренок, поджарил ещё колбасу, порезал помидор и наконец включил чайник. Делал всё аккуратно, как будто от этого зависело больше, чем просто завтрак.

Это теперь каждый день так будет?

Не в плохом смысле, просто странно. У меня давно не было ощущения, что я не один утром, даже когда Никита оставался ночевать это было другое. Я как раз расставлял тарелки, когда пришла Ника и села на уже привычный ей стул, спиной ко мне. Напряжённая, словно всё ещё не до конца верила, что имеет право находится со мной в одной комнате.

— Тебе помочь? — осторожно спросила Ника.

— Нет, всё готово.

Мы всё ещё учились разговаривать друг с другом в быту, без экстрима и полиции. Я поставил кружки, на стол и сел сбоку.

— Спасибо… — тихо сказала Ника, спустя пару секунд.

Её голос дрогнул, и подняв глаза увидел, как пара слезинок скатились по её щекам.

Чего блять?!

Это было настолько неожиданно, что я сначала даже не понял, что происходит. Соскользнул со стула так быстро, что осознал это уже сидя перед ней на корточках, не зная, куда деть руки.

— За гренки, что ли? — ляпнул я, потому что мозг в такие моменты работает через жопу.

Она всхлипнула, и усмехнулась сквозь слёзы.

— Нет, — покачала головой, нервно вытирая глаза. — За всё.

За всё... Она благодарит буквально за то, что я не кричу, не бью, и не изнасиловал её...

Я встал, не зная, что делать, и аккуратно, почти неуклюже приобнял её. Ника сразу уткнулась виском мне в живот и прикрыла глаза рукой, вытирая слёзы.

— Прости, — шмыгнула носом.

— Всё в порядке, тебе не за что извиняться, — я положил руку ей на голову, медленно поглаживая по волосам.

Вскоре она успокоилась, ещё раз вытерла лицо рукавом пижамы, и мы начали есть. Неловко, но спокойно.

— Мне сегодня на работу, — сказал я, стараясь хоть немного отвлечь Нику от плохих мыслей.

— До скольки? — спросила она и заправила выбившуюся, прядь волос за ухо.

Вопрос был обычный, словно она просто поддерживает беседу, но в её интонации была небольшая заинтересованность. Ну или мне хотелось так думать...

— До восьми, — отпив кофе ответил.

Она кивнула.

— У тебя ключи… — начал я и запнулся. — В смысле, вторых нет, я сегодня перед работой сделаю. Можешь со мной сходить или остаться дома.

— Я побуду дома, — чуть замявшись ответила Ника. — Мне… не хочется никуда идти.

— Окей. Без проблем.

Я допивал кофе медленно, обхватив кружку обеими руками. Ника сидела, прижав к себе ногу, и я только сейчас обратил внимание, что на кофте, в районе ключиц нарисованы два маленьких пингвина, которые держатся за лапки.

Мило.

— Ян… — голос Ники, вырвал меня из раздумий.

Я тут же поднял глаза, каждый раз, когда она произносила моё имя, внутри что-то щёлкало.

Мне слишком нравится как моё имя звучит из твоих уст, принцесса.

Она помедлила, явно подбирая слова, взгляд скользнул к столу, потом к миске с фруктами, потом снова в стол.

— Я… — она замялась, сглотнув, — Я могу взять банан?

Вопрос был настолько диким, что мозг просто отказывался его принимать. Я смотрел на неё, пытаясь осознать: что именно она сейчас проверяет? Можно ли ей есть? Можно ли брать еду? Можно ли существовать в этом, блять, пространстве без риска быть выгнанной? До меня дошло: Ника вообще не понимала, на каких правах здесь находится. Для неё это не "мы живём вместе", а "временное убежище", где любой неверный шаг может закончиться тем, что дверь захлопнется перед её носом. Взял банан и положил перед ней — медленно, спокойно, стараясь не напугать её ещё сильнее.

— Конечно можно, — сказал максимально спокойно, хотя внутри что-то неприятно перевернулось. — Зачем ты вообще спрашиваешь?

— Ну... Ты и так много для меня делаешь... — Ника нервно пожала плечами, так и не подняв на меня глаза.

Она взяла банан осторожно, словно опасаясь, что я передумаю, и вот тут меня перекосило окончательно. Ника привыкла не спрашивать, раньше она бы просто взяла, или потребовала.

И мир подстраивался под неё, потому что должен, потому что родители, деньги,