Игрушка для босса: моя по контракту - Аня Истомина

Глядя на Марата, прижалась к нему в надежде согреться, но все равно было очень холодно. Марат… и сам дрожал.

— Определи мое местоположение и вызови такси, срочно! — закрывая глаза, снова услышала его голос. Где-то на удалении плескались волны.

Я почувствовала, как по ладоням течет тепло, и приоткрыла глаза. Мы в машине, Марат растирал мне пальцы, пытаясь согреть их дыханием. В машине было жарко, но меня знобило. И Марата тоже. Сознание начало возвращаться и я потихоньку стала вспоминать случившееся.

Водитель затормозил возле какой-то гостиницы. Марат вышел, снова подхватывая меня на руки, и быстро побежал внутрь здания.

— Люкс, — бросил он администратору, после приложил запястье с часами к терминалу, — и побольше теплых одеял.

Нас сразу же, без лишних вопросов, проводили до номера. Марат занёс меня в ванную, поставил в душ и начал срывать с меня ледяную одежду. Я лишь успела отвернуться лицом к стене прежде, чем платье упало на пол. Осталась стоять в одном белье.

Горячие струи падали сверху и больно били по коже, обжигая, как кипяток. Сознание плыло.

Услышав сзади шорох, обернулась.

Марат стянул рубашку, брюки и остался в одних боксерах. Он забрался ко мне и немного потеснил, вставая сзади, подставляя тело под горячую воду. Застонал сквозь зубы.

Спустя несколько секунд я вздрогнула от прикосновения его ладоней к плечам, а потом вскрикнула, так как Марат стал с силой растирать мои руки.

Было очень больно. Я то и дело шипела сквозь зубы, чувствуя огонь от его рук сначала на плечах и спине, потом на бедрах и икрах.

А потом Марат развернул меня к себе лицом, хотел растереть живот, но замер, глядя на грудь в очень открытом черном кружеве. Я затряслась сильнее под его хищным взглядом.

— Да к черту все! — ругнулся он, скользнул ладонями по рёбрам, нащупал застежку на спине и с силой рванул в стороны, разрывая тонкое кружево, выбивая из меня испуганный выдох.

27. Хорошая девочка

Откинув в сторону разорванный бюстгальтер, Марат спустился руками вниз и рванул ткань трусиков.

— Это изнасилование, — успела я шепнуть прежде, чем он приподнял мою ногу и резким движением вошёл, вжимая в стеклянную стенку душевой.

Из груди вырвался стон. Я захлебнулась от волны сладкого возбуждения, прокатившейся по телу, заставившей сжаться внутри, как тугая пружина.

— Пусть, — хрипло шепнул Марат, мне в шею, и закинул мою вторую ногу себе на талию. — Я готов взять на себя ответственность. Только, прошу учесть, как смягчающее, что ты течешь, Марта.

Он снова толкнулся бедрами так, что я застонала, выгибаясь, и закусила губу.

Мысли плавились, путаясь. Это все не правильно! Не должно быть так хорошо сейчас!

Я зажмурилась, отворачиваясь, но тут же широко распахнула глаза и охнула, так как вместе с резким толчком снизу Марат прикусил подставленную шею и сейчас ласкал языком место укуса.

— На меня смотри, — хрипло прорычал он, начиная двигаться чуть быстрее, заставляя меня судорожно вдыхать и постанывать. — Я хочу видеть твои глаза.

Я подняла на него взгляд и несмело обхватила руками мощную шею. Марат внимательно смотрел на меня, будто впитывая каждый мой вдох и выдох, каждый стон и вскрик.

Я чувствовала, как его и так мощный член будто увеличился в объеме и теперь каждая клеточка, до которой он дотрагивался, выстреливала сотнями искр и импульсов, заставляя меня непроизвольно подаваться навстречу в жажде новой дозы удовольствия.

— Ты хорошая девочка, Марта? — замедлился Марат, заставляя меня разочарованно вздыхать от ускользающей разрядки, приблизился к губам, то нежно лаская их, то прикусывая.

Изнывая от желания, я подалась навстречу, но Марат отстранился.

— Отвечай.

— Да, — со стоном выдохнула я, нетерпеливо прижавшись к нему.

— Обожаю хороших девочек, — усмехнулся Марат. — Их очень интересно портить.

Он прильнул к моим губам и вторгся языком в мой рот мягко, но требовательно, лаская меня так, что внутри все сжалось от напряжения.

Я снова подалась ему навстречу бедрами, застонав в губы от накрывшего с новой силой возбуждения. Вжимаясь в Марата всем телом, потерлась возбуждёнными сосками о его грудь и застонала, когда он приподнял меня с члена, обхватил грудь ладонью и с тихим рыком впился в сосок губами и языком, заставляя зарываться пальцами в волосы на затылке и вжимать в себя крепче.

А когда я почувствовала, как пальцами другой руки он нежно провел мне вдоль позвоночника, между ягодицами и вошёл во влагалище, то подалась им навстречу, насаживаясь, сжимаясь, требуя больше ласки.

— Ты такая страстная, — улыбнулся Марат, переключаясь на вторую грудь и прикусывая сосок. — Такая тугая…

Я захныкала, когда его влажные от смазки пальцы заскользили по клитору и закатила глаза от напряжения, сжимаясь.

— Подожди немного, — Марат снова сбавил обороты.

— Я больше не могу ждать, — застонала я, прильнула к его губам.

— Моя нетерпеливая девочка, — усмехнулся Марат сквозь поцелуй и снова с силой вошёл в меня, растягивая, заполняя собой, заставляя задохнуться от ощущений.

Он входил в меня так яростно, что я бесстыдно и громко стонала, царапая его плечи, всхлипывая от боли и наслаждения одновременно.

Вдруг все тело свело судорогой, я надрывно вскрикнула, взрываясь от оргазма, чувствуя, как сжимаюсь на его члене, вибрирую от ошеломительных ощущений и расслабленно упала ему на плечо.

Тут же почувствовала, как Марат толкнулся еще несколько раз, затем быстро вышел из меня и уткнулся пульсирующим членом в бедро, а через секунду по коже потекла горячая сперма. Ещё через мгновение напряжённые плечи Марата расслабились и мы просто стояли в обнимку, тяжело дыша друг другу в шеи.

Я чувствовала, как его пальцы задумчиво скользят мне вдоль позвоночника, будто пересчитывая позвонки, и боялась пошевелиться.

Мы же не будем так стоять вечно. Совсем скоро нам придется выходить. А я… даже посмотреть на него не в силах от стыда.

Что он обо мне подумает? Я ведь почти не сопротивлялась! Растаяла при первом же прикосновении, не особо вспоминая про мораль.

— Согрелась немного? — я услышала заботу в голосе Марата и почувствовала, как он отпускает меня и ставит на ноги.

— Да, — шепнула я, быстро отворачиваясь и вставая под душ, чтобы смыть с тела следы нашей страсти.

Хотелось провалиться от стыда. Не хочу, чтобы он на меня смотрел, но сейчас корчить из себя целомудренность уже не имеет смысла. Все было.

И было настолько волшебно, что при малейшей мысли снова скручивает живот и дрожат ноги.

Выключив воду, я обернулась и, не поднимая глаз,