Наказана с наслаждением - Кира Эро

Я смотрела на кинжал, чувствуя, как сердце колотится бешено.

— Ты хочешь, чтобы я… убила его? — прошептала я.

— Лезвие пропитано ядом сонных маков, — объяснила Сирена, и голос стал тише, убедительнее. — Смертельная доза, смешанная с экстрактом белладонны. Действует через кровь за минуты. Убей его после секса, когда расслабится. Когда будет уязвим. Это единственный шанс.

Она положила кинжал на стол, отступая.

— Метка убьёт и тебя, — добавила она мягко. — Но разве мучиться под его властью не хуже? Разве жить, зная, что твоё тело больше не принадлежит тебе, не страшнее смерти?

Я молчала, уставившись на кинжал.

Она предлагает убийство.

И собственную смерть.

В обмен на свободу.

Сирена прошла к двери, оглянулась.

— Подумай, Ренелин. Реши — хочешь ли продолжать быть его игрушкой. Или предпочтёшь умереть свободной.

Она исчезла, закрыв дверь так тихо, словно её и не было.

Я осталась стоять, глядя на кинжал.

И медленно протянула руку, беря его.

Я рассматривала кинжал. Лезвие мерцало зловещим зелёным — яд, пропитавший металл, давал этот оттенок.

Один удар.

Один точный удар в сердце, когда он расслаблен.

И всё закончится.

Я вспоминала его жестокость — укусы, синяки, слова, разрывающие душу. Как он ломал меня методично, наслаждаясь каждым моим стоном. Как смотрел с насмешкой, когда я умоляла остановиться.

Он не заслуживает жить.

Но потом вспоминала другое. Как он касался волос почти нежно, когда думал, что я сплю. Как смотрел после секса — не с триумфом, а с чем-то похожим на… удивление. Как метка пульсировала не только болью, но и теплом.

Боги.

Я сошла с ума.

Жалею монстра, который разрушил мою жизнь.

Элси замечала моё состояние. Конечно замечала — сестра всегда чувствовала, когда со мной что-то не так.

— Рен, — окликнула она вечером третьего дня, садясь рядом. — Что происходит? Ты как на иголках последние дни.

— Нервничаю перед свадьбой, — соврала я, заставляя себя улыбнуться. — Это нормально, правда?

— Ты? Нервничаешь? — Элси прищурилась. — Ты убивала драконов без дрожи в руках. И вдруг боишься свадьбы?

Если бы ты знала.

Если бы ты знала, что я ношу под матрасом кинжал, способный убить дракона и меня заодно.

— Просто устала, — ответила я тихо. — Слишком много произошло за последние недели.

Элси обняла меня, прижимая к плечу.

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Келен любит тебя. Ты будешь счастлива.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

Не буду.

Потому что счастье невозможно, когда часть тебя принадлежит монстру.

Ночью я достала кинжал снова. Лежала в постели, рассматривая лезвие при свете одной свечи. Металл холодил ладонь, руны мерцали, обещая смерть.

Один удар.

Освобождение.

Даже ценой собственной жизни.

Окно распахнулось с треском.

Я вскочила, пряча кинжал за спину инстинктивно, сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

Кьяртан влетел в комнату, огромный чёрный дракон, превращающийся в человека за секунду. Глаза горели золотом в полумраке, волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута.

Он замер, глядя на меня, и медленно усмехнулся.

— Соскучилась, охотница?

Глава 19

Глава 19

Кьяртан раздел меня молча.

Это было странно — отсутствие привычной ярости в движениях, никаких рваных жестов, никакого нетерпения. Пальцы скользили по шнуровке платья медленно, почти задумчиво, словно он разгадывал загадку, а не снимал одежду. Ткань соскальзывала с плеч, оседала у ног мягкими складками, и я стояла перед ним обнажённая, чувствуя, как холодный воздух касается кожи и поднимает мурашки.

Вот так вот просто.

Без слов, без объяснений.

Как будто это само собой разумеется.

Он поднял меня на руки — и это тоже было ново. Обычно он брал быстро, где придётся, не утруждая себя нежностями. Сейчас же нёс к кровати, опускал на простыни с осторожностью, которая казалась почти неуместной после всего, что было между нами.

Я лежала, глядя на него снизу вверх, и пыталась понять, что изменилось. Метка молчала — впервые за последние дни не жгла, не пульсировала предупреждением. Словно она тоже замерла в ожидании, пытаясь разобраться, что происходит.

Присоединяйся к клубу, дорогая.

Мы тут все в замешательстве.

Кьяртан навис надо мной, опираясь на локти, и его взгляд скользнул по моему лицу — медленно, изучающе, словно видел меня впервые. Золотые глаза задержались на губах, потом поднялись выше, встретились с моими, и в них было что-то, чего я не видела раньше.

Любопытство?

Или нечто большее?

— Смотри на меня, — произнёс он тихо, и в голосе не было приказа. Скорее… просьба.

Я и так смотрела, не в силах отвести взгляд, чувствуя, как что-то сжимается в груди — не от страха, не от гнева. От чего-то другого, чему я не хотела давать имя.

Он вошёл медленно, растягивая момент, и я выдохнула, зажмурившись от накатившей волны ощущений. Тепло разливалось от низа живота, поднималось выше, заставляя тело податься навстречу, принять глубже.

— Открой глаза, — шепнул он, губами касаясь моего виска, и я послушалась, встречаясь с его взглядом в опасной близости.

Боги.

Это слишком.

Слишком близко, слишком интимно.

Он двигался размеренно, без привычной жёсткости, и каждое движение отдавалось волной, накатывающей и отступающей, оставляя за собой дрожь. Я чувствовала текстуру его кожи под пальцами — гладкую, горячую, влажную от выступившего пота. Слышала его дыхание — участившееся, но всё ещё контролируемое. Ощущала вес его тела, прижимающий меня к матрасу, и этот вес был одновременно тяжестью и опорой.

Когда успела перестать сопротивляться?

Когда начала принимать это не как захват, а как…

Нет.

Не думай об этом.

Не сейчас.

Он склонился ниже, губы коснулись моих — не требовательно, не жёстко. Почти нежно. Поцелуй был медленным, глубоким, и я поймала себя на том, что отвечаю, приоткрывая рот, впуская его язык, чувствуя вкус вина и чего-то горьковатого, что могло быть дымом.

Или ядом.

Метафорически, конечно.

Хотя с ним никогда не знаешь наверняка.

Ритм менялся — становился глубже, настойчивее, но всё ещё сохранял ту странную вдумчивость, словно он изучал каждую реакцию, запоминал, что заставляет меня выгибаться, что вырывает тихий стон. Его рука скользнула под моё бедро, приподнимая, меняя угол, и я ахнула, чувствуя, как удовольствие острой волной прокатывается по позвоночнику.

— Вот так, — прошептал он, и в голосе появилась та знакомая нотка удовлетворения. — Не сдерживайся.

Легко сказать.

Сдерживаться — это всё, что у меня осталось.

Последняя линия обороны между тем, кто