Плохой. Отныне ты моя - Ника Княжина

Сердце разрывается на части. От его слов. Так больно в груди, что на глаза наворачиваются слёзы. Но я не позволяю себе слабины. Всеми силами держу себя в руках.

Хочет так? Впрочем… если он действительно это сделает, это только покажет его отношение ко мне. Значит, не нужна. Значит, все его слова ложь. Про то, что у нас по-настоящему. Что он не обидит меня. Зато будет проще смириться. Зато всё встанет на свои места.

Если воспользуется разрешением, то он разобьёт мне сердце, но зато окончательно докажет, что я была права, что я не нужна ему как личность, я нужна ему только как тело. А если не воспользуется… Впрочем. Не может быть. По нему ведь видно… Он не из тех, кто хранит верность.

Тем более, к какой-то девушке, которая только на бумажке ему жена.

— Ты прав, — ровно произношу, принимая непростое и, возможно, неправильное решение. Уверена, что пожалею об этом. И почему… почему в груди растёт дыра? — Ты можешь делать всё, что захочешь. Хоть завтра, хоть прямо сейчас.

Я произношу это и чувствую во рту противный привкус. Будто я разгрызла горькую таблетку. Приходится выбирать между этой горечью сейчас или мучительной болью потом. Лучше уж сразу, чтобы потом не страдать. Когда я окончательно пропаду в своих чувствах к нему, если уже не начала тонуть в этом…

Лёша грубо матерится себе под нос. Разворачивается и раздражённо двигает к выходу из комнаты.

— Идиотизм, блядь, — шипит он. — Ты сама всё рушишь, Саша, — его голос внезапно срывается, и в нём слышится не только злость, но и что-то похожее на отчаяние. — А могло бы быть… охрененно.

Он уходит в ванную комнату, хлопнув дверью так, что кажется, стены дрожат. И я остаюсь одна. Слёзы текут по щекам, и я чувствую, что своими принципами реально загоняю нас в какой-то тупик.

Я ведь права, да? Но почему тогда так тошно на душе?

Глава 22. Какие планы?

Алексей Тенин

Ночь проходит… Да пиздец какой-то, как она проходит! Как я должен себя чувствовать, когда рядом лежит желанная, красивая девушка, а её трогать нельзя? Как грёбанный придурок, который себя и альфа-самцом не ощущает.

И единственное, что напоминает, что я ещё мужик, это стояк, который болезненно поднимался каждый раз, когда она оказывалась случайно близко. Непозволительно, соблазнительно близко.

Например, когда она во сне перекатилась на другой бок, закинув руку мне на живот. Или когда я сам, матерясь на себя за слабость, подгрёб её поближе к себе, сжав в объятиях. Она даже не проснулась, а я тупо нюхал её ароматные волосы, и понимал, что беру то, что мне давать не собираются.

Да похер. Похер. Сегодня же сниму какую-то тёлочку и оттрахаю в своё удовольствие.

Вон. Фиктивная жёнушка совершенно не против такого расклада. Плевать ей на меня. С высокой колокольни. Это я растёкся в лужицу, будто у меня нет чувства собственного достоинства.

Да когда это я, блядь, в такую идиотскую ситуацию попадал?! Ничего подобного не было! Только единожды, когда хотел одну куколку сломить, а она в итоге выпустила коготки и показала, что та ещё хитрая лиса*. Но это был просто спортивный интерес, не более.

А жену я хочу прочно и основательно. Ни на разок. Она ж, блядь, моя. Тенина!

Бросаю на неё один взгляд. Мрачный, холодный. Последний шанс. Хочу увидеть хоть что-то в её глазах. Сидит на пассажирском сиденье, вжалась пальцами в свою сумочку. На меня не смотрит.

Неприступная, упрямая.

И чего ей не хочется со мной? Может парень есть? Где-то там любимый, с которым ей нельзя быть, потому что папочка отдал её замуж за меня… Сидит, задумчиво в окно смотрит. Ну точно что-то скрывает.

От этой мысли, чувствую, как челюсть сжимается, а пальцы впиваются в руль сильнее. Бесит. Нихрена непонятно. Стонала, кончила от моих пальцев. И всё там же. Нельзя. Иди ты нахер, Лёша.

Торможу возле универа.

— Спасибо, — бормочет неловко.

Сразу вспоминается наш завтрак. Проснулась раньше меня. Явно успела искупаться, переодеться, ещё и яичницу с беконом поджарила и кофе в нашей новенькой кофемашине приготовила.

Вкусно. Пиздец как вкусно всё, что не на грёбанном курорте ем.

Но зато весь завтрак траурная тишина. Ни слова. Будто ей вообще со мной рядом находиться неприятно. Может показалось вчера? Нихрена ей не понравилось? Да блядь. Что за мысли?

Хуйня какая-то, а не мысли.

Я реально начинаю заморачиваться и думать, а нормальный ли я перец или нет?

Точно нужна тёлка, которая напомнит мне, что я адекватный мужик. Чтобы кончала и кричала «ещё» и «ещё». А я организую это ещё. Энергии скопилось столько, что меня надолго хватит.

Вот только как представляю другую под собой, накатывает какая-то тошнотворная пустота. Будто не то будет. Потому что в голове засела одна вредная блондиночка. Да похуй. Главное — двигаться, делать, не думать.

Саша тянется к ручке.

— До скольки у тебя пары? — нехотя интересуюсь и морщусь.

Не так я себе всё это представлял. Вот совсем не так. После жаркой ночи улётного секса, я бы привёз её в универ. Потом мы бы ещё не менее страстно целовались на парковке, и я уламывал бы её забить на пары.

А не вот это охлаждённое… будто два незнакомца обсуждают погоду или грёбанный конец света, который обежали психи-учёные.

— До четырёх, — тихо отвечает. — А что?

— Никуда не уходи. Я заберу тебя.

На миг она застывает. Будто бы удивлена. Ну а какого чёрта? Оставить её шляться по городу одну? Чего это вдруг? Пока мы живём в этом неблагополучном районе, появляться там она будет только со мной за руку.

Пусть каждая шавка там знает, что Сашу трогать нельзя. Только пусть, сука, взгляд какой неправильный в её сторону бросят. Урою. Даже думать не буду. Моя фиктивная… блядь, фиктивная жена неприкосновенна.

— Но я хотела…

Перевожу взгляд с лобового стекла на неё. В свой взгляд вкладываю всё, что думаю о её «хотела». Что бы там ни было. В этом плане моё слово нерушимо. Пусть попробует только какие-то права качать.

Объясню на пальцах, почему ею заинтересовался какой-то криминальный хер. Если сама не осознаёт, насколько она привлекательная, и как много кругом мужиков хотят присунуть ей, то расскажу доходчиво.

— Впрочем, неважно. Хм… А ты? Чем займёшься? — спрашивает и прикусывает губу.

Будто случайно вырвался