Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Анелия Чадова

план работ, Захар уже на следующий день приступил к реализации. Они вставали рано: вместе пили кофе, после чего Войнов плотно завтракал и с головой погружался в работу. Трудился он с полной отдачей — даже в самый зной его едва удавалось уговорить сделать перерыв, принять душ и отдохнуть. Но едва отдышавшись, он тут же находил себе новое дело.

Особенно Ирине нравились их прогулки по городу. Захар не скрывал: город ему категорически не понравился. Тем не менее он настойчиво выводил её на свежий воздух — то в городской сад, то в зоопарк, то на набережную. Удивительно, но он всегда находил средства на проезд и мороженое, при этом категорически запрещал Ирине даже заговаривать о деньгах. Это особенно подкупало.

Каждый вечер перед сном Ирина твёрдо решала: нужно незаметно подсунуть ему ещё несколько купюр. Но в суете дня мысль ускользала, и она забывала об этом.

Порой она украдкой наблюдала за Войновым — нет, не просто наблюдала, а любовалась. Как тут устоять, когда он, забыв о рубашке, трудился с таким сосредоточенным упорством? Взгляд невольно цеплялся за игру мышц на спине и плечах, за блестящие капли пота, стекающие по загорелой коже.

«Держите меня семеро!» — мысленно восклицала Ирина, поспешно отводя глаза.

А его взгляды… Они обжигали, будто случайное прикосновение. Но при этом — ни намёка на флирт, ни игривой шутки, ни даже невинного заигрывания. И это сбивало с толку сильнее любых откровенных поползновений.

Ирина словно раздвоилась: одна её часть, очарованная, тянулась к нему, другая — холодно рассуждала. Днём, прогуливаясь с ним по тенистым аллеям или наблюдая за его работой, она ловила себя на мысли: «Хочу». Но по ночам, в тишине, разум брал верх.

Она снова и снова возвращалась к одному и тому же: его социальный статус. Не сам факт бездомности её тревожил — в конце концов, это лишь обстоятельство. Но вывод, который из этого следовал: если человек годами живёт так, значит, его всё устраивает. А если его всё устраивает, значит, он не намерен ничего менять. Значит, он слабый духом человек. И это, пожалуй, пугало больше всего…

Эта смена далась Ирине невероятно тяжело. Разумом она отчётливо понимала: накручивает себя, и даже хорошо, что сутки не увидит Войнова. Но сердце предательски рвалось домой — туда, где можно просто быть рядом с ним. Провести обычный день: болтать ни о чём, вместе завтракать, помогать по мелочам. А вечером, как всегда, устроиться на лавочке под абрикосом, провожать закат и пить холодный квас, наслаждаясь тишиной и близостью.

«Как же так вышло?» — мысленно спрашивала она себя. Всего несколько дней — а чувство уже пустило корни так глубоко, что Ирина не знала, как с этим быть. Она запуталась окончательно.

На работе всё словно нарочно лезло в глаза и раздражало. Даже привычные мелочи — от звона посуды до шепота коллег — казались невыносимыми. Но больше всего выводила из себя настойчивая тень Антона с его многозначительными взглядами и робкими, будто извиняющимися улыбками.

И вот на следующее утро он появился с очередным букетом пионов. Ирина сжала пальцы в кулак, едва сдерживая резкий выдох.

Цветы, впрочем, были прекрасны. Нежно-розовые бутоны, ещё не до конца распустившиеся, хранили хрупкую свежесть утра. Лёгкий аромат ненавязчиво щекотал обоняние… Если бы эти цветы принёс кое-кто другой — она бы улыбнулась, вдохнула глубже, позволила себе миг радости. Но сейчас букет в руках Антона казался чужим, неуместным, почти оскорбительным.

— Я не приму, — отрезала она, резко мотнув головой и бросив на него строгий взгляд.

— Почему? — растерялся бармен. Улыбка мгновенно слетела с его лица, в глазах мелькнула обида.

— Потому что я не давала тебе повода. Не нужно подогревать интерес там, где его нет.

— А разве мужчине нужен повод, чтобы ухаживать за красивой женщиной? — возразил он, нахмурившись. — Ирина, ты мне понравилась сразу. Я никогда этого не скрывал.

— Давай без красивых слов. У меня есть мужчина. Найди себе другую цель для ухаживаний. И… спасибо за комплимент, — добавила она уже мягче, заметив, как поник Антон.

— И куда мне девать эти цветы? — с обидой в голосе бросил Антон.

— Подари Венере Васильевне. Ей будет приятно. Или просто поставь у себя в баре.

Он поджал губы, резко развернулся и ушёл. Ирина выдохнула с облегчением. Только проблем не хватало — а тут сразу две на голову. С Антоном разобраться несложно, но как быть с Захаром?.. Она поймала себя на мысли, что даже представить не может, как заставить сердце не трепетать при его появлении.

«А может, стоило принять ухаживания этого юнца? — мелькнула предательская мысль. — Вдруг удалось бы вытеснить Войнова из сердца?»

Ирина тут же поморщилась. Нет, это абсурд. Использовать одного человека, чтобы избавиться от чувств к другому — низко и бессмысленно.

— Мужчина? Или ты всё выдумала, Иринка, чтобы отшить его? — с ехидной усмешкой спросил Гарик. Он небрежно опёрся на стойку и впился в неё цепким взглядом карих глаз.

Сухорукова мысленно закатила глаза. «Ещё один воздыхатель! Что это вдруг все активизировались одновременно? Может, меня афродизиаком облили, а предупредить забыли?»

Впрочем, Гарик и так уже пять лет то и дело пытается залезть к ней под юбку.

Она медленно изогнула бровь, позволив себе едва заметную усмешку.

— Мужчина, — твёрдо ответила Ирина, с внутренним удовлетворением отметив, как дрогнуло его самодовольное лицо.

«Неужели он всерьёз считает, что только ему позволено менять любовниц как перчатки? А я, по-твоему, должна хранить целомудрие?»

Краем глаза она уловила фигуру Венеры Васильевны, стоящей неподалёку.

«Ну просто супер! Теперь эта дама будет брюзжать и рычать на каждом углу. И почему я не промолчала? Почему не поддержала его ехидное предположение?»

— То есть в гонке за твоё сердце я проиграл? — ядовито прорычал он сквозь зубы.

— Не было никакой гонки, — устало выдохнула Ирина, глядя ему в глаза.

— Но у меня всё же был шанс заполучить тебя в жёны! — Гарик шагнул ближе, словно пытаясь взглядом заставить её передумать.

— Нет, не было. Я тебе сразу всё объяснила. И, как мне казалось, ты понял и принял мои объяснения, — её голос звучал ровно, почти безразлично.

— Дьявол, Ирина!.. — он сжал кулаки, лицо исказилось от злости.

— Успокойся, — примирительно произнесла она, отмечая, как раздуваются от бешенства его ноздри. Смешного в этом не было ничего. Портить отношения с начальством — последнее, чего ей хотелось.

— Приводи своего мужчину — будем знакомиться, — процедил Гарик сквозь зубы. Резко развернулся, будто желая этим жестом поставить точку в их разговоре и оставить за