Соно Вероника. Пьячере! - Верона Виера

и как? Нашептала ему оду? Что сказал? Вы целовались? Мерзко целуется или приятно? Вы уже переспали? Какой у него червячок – лунго, эластико? Тебе понравилось?»

Всё, Остапа понесло. Тысяча вопросов и советов на интимную тему.

Верона:

«Я просто у него сплю, в зале… и ничего больше, извращенка! Мы встречаемся всего второй день».

Бэсти Ленка:

«Зря! Я бы не упустила такой шанс. Может вы, и правда, через неделю разбежитесь, а ты даже не узнаешь, стоило шесть лет страдать или нет».

Верона:

«Из шести лет я страдала лишь год… ну, ладно, пару. Ещё пару – ненавидела, а в остальное время – было пофиг!»

Бэсти Ленка:

«А сейчас?»

Верона:

«Не знаю. Пока не поняла. Но мне нравится его дразнить! »

Бэсти Ленка:

«Доиграешься, как я, а потом выбраться не сможешь! Увязнешь по самые гланды».

Верона:

«Как-то это пошло звучит».

Бэсти Ленка:

«В глазах смотрящего, Верон! И ты уже попалась…»

Верона:

«Всё, я спать! А то разовьешь сейчас тему и завтра окажется, что я беременна двойней. Споки-ноки!»

Бэсти Ленка:

«Споки-ноки! Эротических снов!»

Они что, сговорились?

***

Утро начинается внезапно. Телефон, разрываясь от вибраций, кряхтит где-то на полу. Наверное, ночью свалился.

Сквозь дымку сна ищу его, скольжу рукой и, подняв, открываю один глаз.

– Карина… шесть утра, воскресенье! – простонав, отвечаю на звонок. – Ты точно моя сестра? Где твоя совесть? – ворчу сквозь сон.

– А твоя? – Карина шепчет. – Ты где?

– Дома… – открываю второй глаз. – Но не у нас.

– У тебя десять минут, чтобы вернуться.

– Я же отпрашивалась у папы к Ленке с ночёвкой… – машинально шепчу в ответ.

– Да, только тебя там нет.

– Ну он же не знает.

– Знает, потому что думает, что ты дома, спишь, а вместо тебя под одеялом подушки! Поэтому мигом домой, пока родители не проснулись, где бы ты не была!

– Они помирились?

– Думаю, да.

Санта Клеопатра!

Папа, похоже, был так увлечён своими проблемами, что машинально мне разрешил, а сам не понял, что именно. Значит, и мама тоже не духом! И будет совсем не в духе, если узнает, где я ночую.

– Ладно, если что – прикрой, скажи, я решила по утрам бегать. Почти не соврешь, потому что я уже бегу.

– Дверь открыта.

Я сбрасываю вызов и, вскочив, натягиваю джинсы, хватаю худи, остальные свои вещи и на цыпочках, чтобы не услышал Ромка, сбегаю из квартиры.

Через одну ступеньку, что очень опасно делать с нашей лестницей, поднимаюсь домой. Неслышно захожу в квартиру, как нашкодивший малыш. Каринка стоит в дверях нашей комнаты и, сперва вертит пальцем у виска, а когда у меня от этого начинается приступ смеха, шикает в палец у носа и показывает кулак.

Я аккуратно вешаю куртку и с остальными вещами на носочках крадусь в комнату.

– Чьё это платье? – сестра брезгливо морщится, рассматривая футболку на мне.

– Ромкино, – я расплываюсь в улыбке, будто напакостила у всех на виду, но никто не заметил. Нет страха, что за это прилетит.

Знала бы, что это так весело – выпускала бы своих демонов на прогулку раньше и чаще, а не держала бы на цепи.

Каринка растопыривает глаза от такой новости:

– Жду подробности! Вот правду говорят, что в тихом омуте.

Бросаю худи на кресло:

– Нагло врут! – подхожу к своей кровати, вытаскиваю подушки из-под одеяла и заправляю постель. – Я вчера так расстроилась, что родители поругались… хотелось сбежать из дома, но к Ленке оказалось нельзя. А тут Ромка появился, поэтому я будто никуда и не уходила, просто спустилась на этаж ниже.

– А я? Про меня ты забыла!

– Ты так сладко спала, не хотела тебя будить.

– Само милосердие!

– Да уж… и Ромке ничего не сказала. Удивится, когда проснëтся, что меня нет.

– Напиши ему, сбежавшая невеста.

– Позже, – я залезаю в шкаф за чистыми вещами. – Мне надо в душ.

– Значит, что-то было?

Буравлю сестру недовольным взглядом:

– Был сон в разных комнатах. Мы даже не целовались, если ты про это.

– Почему, вы же вместе?

– Он уважает мои принципы, настоящий мужчина, – оправдываю нас. Уважает в отличии от некоторых. Невольно вспоминаю Никиту. – Рома боялся, что может зайти дальше поцелуя.

Мой герой! Улыбаюсь, вспоминая вечер. Испытание грудью и шизанутостью – зачет сдан!

– И ты не боялась, вот так, остаться с ним наедине?

– Ой, всё, Карин! Я мыться, – не люблю неудобные вопросы и сбегаю с вещами из комнаты.

Стараюсь не топать и прячусь в ванной.

Ромину футболку оставлю себе, как трофей, на случай, если сбежит. Ещë несколько подобных выходок и он сам понесëтся в рекламное агентство.

Моё тело – это мой храм, вход только для посвященных. Ему долго придется искать ключи.

Включаю воду, а на телефон приходит сообщение.

Вспомнишь.

Червячок Якин:

«Хотел накормить тебя вкусным завтраком… куда сбежала, итальянка?

Верона:

«Домой. Как спалось?»

Улыбаюсь, вспоминая его нервозность».

Червячок Якин:

«Занимался во сне с тобой любовью… подробности нужны?»

Верона:

«Я в душе. Мне не удобно читать, Роман, твой эротический роман. Боюсь, после этого тебе придëтся на мне жениться».

Мне кажется, он плохо на меня влияет. Никогда и ни с кем не флиртовала так откровенно.

Червячок Якин:

«Тогда расскажу при личной встрече. »

Боже, зачем он это делает?

Может, это ещё один его метод раскрепощения? Под этим соусом можно что угодно подать!

Теперь кровать, стучащая о стену, будет преследовать весь день.

В глазах смотрящего… Верона, соберись!

Холодное сердце, только бизнес.

Ничего не отвечаю и просто отключаю телефон.

***

После душа мы с Каринкой валяемся на диване и читаем смешную переписку с Фабио. Он больше не пишет, возможно, занят. Сестра бывает такая душка, когда мы заодно.

– Помоги мне с Никитой, – просит, глядя щенячьими глазами.

– Ты уверена, что он тебе нужен? Он же максимально безответственный. Присмотрись к Лёше, его другу. Помнишь восьмое марта?

– Не хочу вспоминать.

– Я не про это... Ты не замечаешь, что нравишься ему? Он же совсем не как Никита.

– Он – Санчо Панчо, его оруженосец.

–