Я вам не подарок, магистр! - Дита Терми

может быть этот магистр, а это, очевидно, именно он, всё-таки спасёт меня? Сказал же, что я в его владения вторглась. Хотя… он и садовником может оказаться.

Мало ли…

– Не слышал ничего о том, что у нас будет пополнение адепток, – подозрительным тоном замечает этот незнакомец.

– Я, знаете ли, тоже не слышала, но вот так вот получилось, – хриплю я.

– Первый курс?

– Да.

– С какого королевства вы к нам приехали?

– Слушайте, мужчина, я вообще не здешняя! – возмущаюсь громче.

– Мужчина? – хмыкает незнакомец. – А ну-ка, покажи мне поближе эту девочку, алигрэ. Кто это тут у нас не знает правил приличия?

Не знаю, что именно там внизу делает этот магистр или садовник, потому что я его уже вообще не вижу, но зато спустя пару мгновений я вдруг оказываюсь почти на полу. Ещё полметра, и мои ноги коснутся твёрдой поверхности.

Но, к сожалению, отпускать меня растение не спешит.

Зато незнакомец делает шаг вперёд и оказывается совсем рядом со мной. На одном уровне. Лицом к лицу. Светлые вихри волос падают ему на лоб. От этой небрежности выглядит он ещё симпатичнее, чем мне показалось с высоты.

Карие глаза внимательно меня рассматривают. Изучают. Будто бы даже с каким-то одобрением. Я недовольно хмурюсь. Ну если и этот сейчас полезет целоваться… То я просто не знаю, что буду делать с этим ворохом поклонников!

– Хорошенькая, – заключает он.

– Да кто вы такой?! – взрываюсь я от хамского поведения мужчины.

И он мне рассказывает про правила приличия? Странный человек. Даже не подумал, что нужно представиться. А вообще если так посмотреть, наверное, он меня старше лет на пять-шесть. Ну и какой тогда из него магистр?

И тут вдруг в голове вспыхивают слова Криса про магистра, который им там запрещённое зелье собирался показывать. В оранжерее! Где было занятие. Наконец-то все пазлы становятся на свои места.

И я запоздало понимаю, что зря только что так пренебрежительно общалась с магистром. Как бы мне потом на его занятиях не доставалось за дерзость.

– Магистр зельеварения Ашер Флекс, к вашим услугам, – широко улыбается блондин.

Не хватает ещё, чтобы сделал какой-то реверанс или взмахнул шляпой, хотя у него её нет. Но что я понимаю сразу, так это то, что самомнение у этого человека о себе безразмерное. Сразу видно, что он не обделён женским вниманием.

– Вы можете меня освободить, магистр Флекс? Пожалуйста, – пытаюсь перейти на более доброжелательный тон.

– Попробуйте сделать это сами, Маша.

– Но я не знаю, как!

– Так я вас научу.

И снова наглая ухмылочка. Я бы с удовольствием закатила глаза и сложила руки на груди, показывая всеми видом, как меня напрягает его манера поведения, но сдерживаюсь. Ну и вообще-то не могу этого никак сделать.

В любом случае, если он мне расскажет, как избавиться от этого зелёного монстра, я буду счастлива.

– Спойте песню.

– Что?!

Да этот Ашер решил просто поиздеваться надо мной. Определённо! Какие песни, если я вообще вдохнуть воздух практически не могу? Дышу тут через раз.

– Вам придётся спеть что-нибудь. Алигрэ не любит отпускать свои жертв. Она очень долго и мучительно будет высасывать из вас всю энергию…

Меня внутренне всю передёргивает. Отлично. Сожрёт меня тут на глазах у магистра, а он будет просто смотреть и дальше хмыкать. И зачем только я послушала этого кота? Якудза меня точно до добра не доведёт.

– А ещё алигрэ очень не любит пения. Особенно когда оно красивое.

– Но я не умею петь, – испуганно лепечу я.

– Тогда сочувствую вам.

Ашер делает шаг назад и просто смотрит на меня. Так, будто рассчитывает, что я сейчас в таком положении, в каком нахожусь, начну ему тут танцевать и петь задорно. Пытаюсь набрать в лёгкие воздуха.

Ладно.

В конце концов, от позора ещё никто не умирал, а вот от этих зелёных стеблей – неизвестно. Может быть алигрэ через день закусывает адептами.

Этот новый мир преподносит мне сюрпризы. Вообще его правила мне непонятны. Магия вносит коррективы во всё кругом, не подчиняется никакой логике. Причинно-следственные связи отсутствуют. В общем, мрак какой-то.

– Ладно, спою, – бурчу я.

Не такая уж я и бездарность. Никогда, впрочем, не занималась пением, но кто ж мешал мне в ванной комнате развивать свои таланты? Родители так вообще любили запевать всякие русские народные. Знаю весь арсенал застольных песен.

– Чёрный ворон, чёрный ворон… Что ж ты вьёшься надо мной… Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой…* – запеваю я и прислушиваюсь к ощущениям.

Мне кажется, или всё же где-то что-то шевелится? Будто бы с груди стягиваются твёрдые хомуты стеблей. Воодушевившись, продолжаю петь более громко и протяжно.

По глазам магистра вижу, что ему нравится. Довольно скалится, будто я для него бесплатное весёлое развлечение. Понимаю. Сама бы не прочь со стороны понаблюдать, а не быть в западне.

Наконец-то алигрэ дёргается, словно я его кипятком ошпарила на особо протяжной ноте, и резко отступает. Я выскальзываю из его объятий и лечу прямиком на пол. Хорошо, что тут хотя бы невысоко.

Но…попадаю я не на твёрдую поверхность, а на руки Ашера.

Он прижимает меня к себе и жарко смотрит в моё лицо. Кажется, под таким взглядом как раз и плавятся все те девушки, которых соблазняет молодой магистр.

Даже я смущённо покрываюсь румянцем.

– А вы неплохо поёте, Маша, – тихо говорит Ашер. – Впервые слышу эту песню. Мне очень понравилось. Может продолжите? Для меня. Лично. Наедине.

Его руки твёрдо сжимают меня в объятиях. А взгляд перемещается на мои губы.

Только не это!

Но тут дверь в оранжерею распахивается и порывом ветра, или скорее порывом воздушной магии, меня резко вырывает из рук Ашера. Спустя мгновение я оказываюсь уже совершенно в других объятиях.

Ещё более жарких. Ещё более твёрдых. И отчего-то таких приятных…

Поднимаю глаза вверх и понимаю, что сейчас в оранжерее станет очень горячо.

________________________________ * Народная песня «Чёрный ворон», написанная в 1831 году.

Глава 25. Признание

– Какого чёрта тут происходит?! – натурально так рычит Дэрил, что я невольно вжимаю голову в плечи.

Правда почти сразу понимаю, что его гнев направлен не на меня, а на магистра зельеварения. Который, между прочим, вдруг поднимает руки вверх, будто сдаётся