Королева - Елена Александровна Тимофеева

красоте нежной. Ты крепче меня по духу, и поражённой быть не желаешь? Что ж, ночь только спустилась на столицу, и времени у меня достаточно. Ты ещё попросишь пощады, это я тебе говорю, Торвальд Лоренцо, Великий Инквизитор Кронии! – и губы его вновь сливаются с её губами, и спускаются к шее, змейкой скользят по ней, и ласковые пальцы сильных рук касаются самых чувствительных струн её тела, заставляя звучать их прекрасной музыкой. И остановилось время. И замерла в небе луна.

– Как я отпущу тебя теперь, Гаркана? – горечь и боль в его голосе слышались. Первая розовая полоса прочертила предрассветное небо. – Как жить без тебя? Как встречать каждый день, думая о тебе? Где ты, как ты? Быть может, ты понесёшь моё дитя после этой ночи…

– Если так случится, я дам тебе знать, – она потянулась к нему, поцеловала, – зиму перезимую с разбойниками, – сказала, – а весной, если захочешь, ты найдешь меня. Если я нужна тебе буду, ты останешься со мной. У тебя хватит времени, целая зима впереди для осознания своей власти и своей силы. Ты поймёшь, что тебе нужно.

– Поспи, – попросил он, – поспи хоть час. Стража набегалась, ища убийцу, и продрыхнет до полудня. Поспи, любимая, ведь в дорогу тебе. Я постерегу твой сон.

– И просыпаться не захочется, – Гаркана перехватила его руку, прижала к губам, покрыла поцелуями, – как я счастлива, Торвальд! Я сберегу в своём сердце это счастье до новой встречи с тобой. Нет расстояния, слышишь? И времени нет! Ты здесь, – она прижала его руку к своему сердцу, – и я здесь! – коснулась рукой его груди. – Мы всегда будем вместе.

– Да, – кивнул он, – и слово даю тебе, Гаркана, не будет в жизни моей другой женщины. Никто, кроме тебя.

– Я знаю, – она улыбнулась, – ты твёрд в своих убеждениях. И если любишь что, то навсегда.

– Спи. Ты спи, – его большая рука нежно коснулась её рыжих волос, погладила, – рассвет скоро. Засыпай.

Гаркана закрыла глаза, и тот час же поплыла по волнам сна, согреваемая теплом его сильных рук. Великий Инквизитор Кронии смотрел на неё, и тяжёлая тоска накипала в его сердце. Ему дана власть, и он придумает, что сделать, чтобы Гаркана была с ним. Нет, в городе она не останется, задохнётся в пыли замков без вольного ветра. И ему к ней нельзя, разве что вечными странниками, каждый день в пути, по свету и вне закона. Он придумает, найдёт способ. Хорошо, что она перезимует с разбойниками, они уберегут её от беды, спрячут от солдат.

Тонкие её пальчики покойно лежали в его большой ладони. Она так и заснула, держа его за руку. Холодом обдало Великого Инквизитора, когда он вдруг представил себе эти пальчики в тисках палача. Как же сильно она любила его, что отважилась пойти в город, не убоялась стоять в толпе, где были солдаты, проследила путь до его дома! И вот теперь, отдав ему всю себя, спокойно спит на его руках, и счастлива.

Он шёл к этой власти, как одержимый, встать выше всех, получить все права, чтобы потом отыскать её и знать, что теперь она в безопасности. Но даже мечтать не смел о такой награде в свой первый день восхождения на вершину! Возврата к прошлому не будет, это сейчас он понял ясно. Боле никогда не сможет он подписывать недрогнувшей рукой чей-то смертный приговор. Иной властью создаст порядок, на уважении к Закону, а не на страхе.

Судьба милосердная привела её к разбойникам. Должно, врачевала кого из них, вот и оставили у себя жить, оберегая и любя. Лучше и не придумать. Пусть живёт с ними до весны, обучается искусству войны, чтобы защитить себя. Надо же, сумела свалить его с ног, и горло перерезала бы, будь он врагом её. Инквизитор усмехнулся, погладил нежно белое плечико Гарканы, обрызганное золотыми капельками веснушек. Сколько ночей провёл он без сна, ибо невыносимо было думать, что станется с нею, такой беззащитной, слабенькой, если её схватят солдаты. Его солдаты. С разбойниками она в безопасности. Пусть только уйдёт скорее из этого города.

Вспомнилось, как менее года назад отпустил он на свободу старого волхва, когда тот сказал ему: «В твоё сердце придёт такая любовь, Инвизитор, что ты не устрашишься на костёр взойти ради этой любви!» Тогда каменные застенки сотрясались от хохота, смеялись все, и палачи, и писарь, и лекарка Познана, и Юстинус Мор, и он сам, Инквизитор Торвальд Лоренцо. И когда смог остановиться и отдышаться, только и молвил в изнеможении солдатам: «Гоните в шею безумного старика! Пусть уходит! Инквизиция Кроноса не судит сумасшедших, они не виноваты в своём безумии!» И никто не возразил ему, ибо немыслимо было – Железный Тигр способен полюбить? Да только из ума выживший смел молвить такое! А слова волхва оказались пророческими. Найти бы теперь старца, в ноги поклонился бы ему Великий Инквизитор, благодарность бы свою принёс и прощения попросил.

А небо всё светлело, и вот уже первые лучи солнца скользнули по закрытым ставням окна, проникли сквозь узкие щёлочки, золотом заиграли в рыжих волосах Гарканы. Инквизитор замер, любуясь, и с тяжёлым вздохом наклонился к ней, чтобы разбудить поцелуем. Пора было.

Девушка открыла глаза, увидела его, засияла вся и потянулась навстречу, ласковая, разнеженная недолгим сном.

– Не начинай, Гаркана, – пробовал было возразить он, но её губы коснулись его губ, и он уже знал – не остановится.

И опять они любили друг друга, нежно, трепетно, и после он долго не мог отпустить её, всё прижимал к себе, зарывался лицом в рыжие волосы, вдыхая их тёплый солнечный запах.

Потом она ела хлеб и пила простоквашу прямо из кувшина, пролила на грудь, смеялась. Потом он помогал ей умыться, она брызгалась в него водой, хохотала. Одеться помог, усишки беличьи наклеить, спрятать волосы под берет. И смотрел на неё, смотрел, не отрываясь, таким взглядом, как смотрят на божество, на рождение чуда, на то, что случилось вопреки всему, и больше никогда не повторится.

После спустились по лестнице, вышли через заднюю дверь. Гаркана увидела перед собою каменную стену тупика, остановилась, обернулась в недоумении к Инквизитору.

–Наколдуй, ведьма, чтобы стена открылась, – усмехнулся он в ответ, но в голосе его не было иронии, а только тёмная горечь.

Гаркана порывисто шагнула к нему, положила руки на плечи, потянулась вверх, поцеловала горячо.

– Так подойдёт, Справедливейший?

– Подойдёт, – кивнул Инквизитор. Глаза его вновь застыли холодными ледышками, иглами острыми сверкали. Гаркана уже научилась понимать этот взгляд. Ему было