Жена авторитета - Екатерина Ромеро

Чех помнил прекрасно, что я тогда забрал у него Алю, я просто передумал. Он понес потери, так как продал уже Алю какому-то шейху.

Шейх остался недоволен, убил жену Чеха, все завертелось, а после власть начала меняться — и меня уже прижали так, что я не мог даже с собой покончить.

Глава 21

Руслан

Пожалуй, пять лет назад мне было проще. Потому что тогда я хотя бы мог быть самим собой. Да, ублюдком, но все же самим собой, и не носить эту чертову маску, не притворяться уродом, хотя я и так урод.

Я помню, как от шока Аля на неделю говорить перестала после посещения Чеха. Помню, как я едва не выстрелил ей в голову, пытаясь понять, где мой брат. Как впервые увидел Тимона в детском доме — и этот мальчуган тогда в клочья просто порвал мое сердце.

Как Тима похитили, как мы его спасали. Это все теперь кажется каким-то далеким испытанием, которое мы преодолели. Это прошлое, а нынешнее придавило всех нас бетонной просто плитой, и мне больно. Мне так больно, что я уже даже не чувствую, я бы хотел не чувствовать ничего.

У нас с Алей не было общих детей, не получалось, сам не знаю почему. Не было, и все, но был Тимон, и мне этого хватало, а она переживала, себя винила, дурочка. Аля бы не подписала тот проклятый документ на развод, не отпустила бы меня, если бы я не ударил по больному.

Если бы не сказал, что мне не нужен Тимон, что он никто мне, что я ее не люблю. Что бы я еще мог ей сказать, чтобы получить мгновенную свободу, что, сука, мне еще надо было ей сказать?

Я знаю Алю прекрасно и тот мостик доверия, то прощение, которое я выстраивал по гребному кирпичу все эти годы, разрушил за минуту. Сам, сам же.

Пожалуй, в тот момент я был даже рад, что мы не успели сделать своего ребенка, ведь, если бы еще и он пострадал из-за моих врагов, я бы не вынес этого. Никакая бы маска мне уже не помогла.

Когда-то я обещал Але, что больше никогда не обижу ее, никогда не причиню боли, но я нарушил свое слово. Нарушил данные ей все обещания, и верность в том числе.

Не знаю, в какой момент я сорвался. Думаю, тогда, когда одна из девушек погибла, не доехав до клиента. Она задохнулась в мешке, который Шамиль слишком туго затянул. Это был ад, в котором я варился круглосуточно, я пытался давать зацепки Крутому, но помощи не было, и тогда я сорвался. Я понял, что отсюда не выбраться, что я и сам уже повяз в этом болоте, я стал одним из них.

Я напился и впервые взял девушку на ночь себе. Я выбрал похожую на Алю и предал тогда ее впервые. Точнее, даже не я, а Сабир. Этот ублюдок хотел секса — это единственное, что его питало, что позволяло мне протянуть здесь еще день. И еще. И еще.

Так что да, я в итоге сломался и сорвался. Я трахал других женщин, представляя на их месте свою Алю.

***

Руслан

Я получил условие, и оно было очень простым: либо я начинаю работать на Чеха и его кубло, либо в течение суток умрут и Аля, и Тимофей. Под двором стояли две машины, снайпер на крыше уже наводил цель. Я же был один, вооружен, но один.

Времени на подумать мне никто не дал, меня просто поставили перед фактом. Они бы их везде нашли, я бы не спрятал семью, и тогда я принял решение. Просто потому, что так надо, так, блядь, было необходимо.

Это был простой документ на развод — и в то же время мой смертный приговор. Я помню, как бросал Алю. Холодно, коротко, следя за каждым своим словом. Меня слушали уже тогда, малейшее неповиновение сулило пулю в лоб всем нам.

Аля не поняла, улыбнулась, она даже не поверила сразу. Я повторил, и тогда она испугалась. Я понял, что не смогу тянуть дальше. Наговорил ей всего, да побольше. Хлестал словами наотмашь, а она верила, верила, блядь, каждому моему слову. И поставила ту злосчастную надпись на развод.

Уже через четыре часа я был за городом и принимал инструкции. От Руслана Власова не должно было ничего остаться, потому что его самого больше не должно было быть.

Они порезали не только мой паспорт, но и мою жизнь в целом. Чех уже тогда работал на очень влиятельных людей, и даже если бы я лично содрал с него кожу, это бы не гарантировало того, что моя семья будет в безопасности.

Я ушел из дома, не взяв с собой ничего. Оставил Але и Тимофею деньги, дом, счета. Я надеялся, что Аля сильная и все вывезет, потому что теперь контактировать с ней мне запрещалось. Еще я надеялся, что после всего, что я ей наговорил, она проклянет меня и искать не будет, но Аля оказалась слишком упрямой и искала меня. Все время.

Меня поселили в бараке, который сделали из старой больницы. Здесь была их главная переправа, так называемый нулевой филиал. Я напился в ту ночь, я не мог думать о том, что дома Аля и она проклинает там меня, это разрывало мне сердце.

Я не мог признаться ей во всем, пусть ненавидит. Пусть думает, что я неблагодарная скотина, монстр, но, пожалуйста, любимая, только живи. Мне уже этого достаточно, большего я недостоин.

Пусть в твоих глазах я буду предателем, но я буду знать, что ты живешь дальше, радуешься и любишь. Не меня, нет. О, я как ненормальный представлял, как Аля живет без меня, как приведет в наш дом другого мужика, как он будет касаться с ее своими руками, а она будет стонать под ним. Это