Мой ненавистный пожарный - Лиза Лорф

Я тупая и капризная модель…

— Идем, быстрее! — кричит мне Андрей, но я прирастаю к месту и просто стою, не понимая, что происходит.

Что со мной?

Это впервые.

Он хватает меня за руку — крепко, уверенно.

— Держись за меня. Не отпускай.

Я стискиваю его ладонь в перчатке. Но как-то слабо.

Затем я резко вырываю руку из его ладони.

Слезы заполняют мое лицо под аппаратом.

Так ущербно и немощно я не чувствовала себя никогда.

— Да что с тобой? — он берет меня за шлем и поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза.

Дальше все происходит быстро.

Он забрасывает меня на плечо, словно мешок с картошкой, и выносит из этого чертова лабиринта.

Как только мы выходим на воздух, он сразу же оттаскивает меня в сторону и укладывает на землю.

— Эвелина, дыши. — его глаза выглядят обеспокоенными, и я начинаю отчего-то смеяться. Сквозь слезы.

Но не над ним, а над собой.

Над тем, насколько я глупая.

— Почему ты не сказала, что боишься огня? — спрашивает он, и я слышу нотку заботы в его голосе.

Я мотаю головой.

Я не боюсь огня. Я боюсь предательства.

— Мы не прошли. — резюмирую я. — Они все правы. Ты прав. Я просто капризная и тупая модель.

— Эвелина. Ты о чем? Какая к черту разница? Ты первый раз проходишь через огненную полосу препятствий… — он вытирает мои слезы.

— Есть разница. Потому что она справилась. Ты ее любишь. Ты ее продолжаешь любить, даже несмотря на то, что у нее другой! А я для тебя, просто чтобы позлить. — Мой голос срывается. — Кто я для тебя? Тупая модель? Ты даже не рассказал мне про свою мать!

По моим щекам стекают слезы.

Ветров просто замирает на полуслове. Он молчит. Значит, так оно и есть.

К нам спешат медики, но я не хочу разговаривать ни с кем больше.

Я отталкиваю Ветрова и ухожу в сторону ведущего. Но заметив объектив камер, я сворачиваю в сторону и бегу туда, куда меня поведут ноги.

Я нахожу туалет и прячусь в нем.

В зеркале я могу видеть свою размазанную тушь.

Ох нет…

После этого чего только не будет говорить пресса…

Стук в дверь.

— Это я, Бобби.

— Уходи. — шиплю я, но Бобби не слушает и все равно заходит внутрь.

— Что это было? — спрашивает он, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я прячу лицо в ладонях.

Он молчит, ожидая ответа. Но все мои слова застряли как кости в горле.

— Я тебе сам скажу, что это было. Это было… Великолепно! — Бобби улыбается своей шикарнейшей голливудской улыбкой.

Меня передергивает. Он не понял. До него вообще не дошло что со мной произошло.

Я подхожу к раковине, чтобы умыться.

— Эйви… Ты просто звезда! Я не знал, что у тебя такие актерские способности. Я запишу тебя на пару кастингов кино на следующей неделе.

Я закрываю глаза ладонями. Если я их открою — все изменится? Нет.

— Бобби. А ты просто придурок! — рявкаю я.

Я просто на грани выгорания и ни один пожарный не сможет мне помочь.

— Я ухожу. — заявляю и выхожу в коридор.

— Что? — кидается он вслед за мной.

— Я ухожу. Я больше не участвую в твоем поганом шоу!

— Постой! Ты не можешь просто так взять и уйти!

— Могу! — рявкаю и впечатываюсь в широкую грудь Ветрова.

— Уйди с дороги. — цежу сквозь зубы.

Я уже достаточно почувствовала себя ничтожной.

— Нам надо поговорить. — говорит он мне.

— Найди кого-нибудь еще для разговора. — бросаю и иду в сторону учебного кабинета, чтобы забрать свои вещи. — Например, Дану. Ты с ней любишь разговаривать.

Я намерена уйти.

Нет, я хочу навсегда уехать отсюда и никогда больше не появляться. К маме. Она будет рада если я перестану их с отцом "позорить".

Дверь кабинета закрывается, и я поворачиваюсь на звук.

Ах так! Он играет со мной по моим правилам? Но я не собираюсь с ним разговаривать.

Я забираю свой рюкзак и направляюсь в сторону выхода.

Ветров вырастает передо мной подобно цунами, и кладет палец на губы.

— Сейчас ты мне все расскажешь по порядку. — четко и решительно говорит он мне. — Поверь, ты никуда не уйдешь, пока не объяснишь, что произошло. Обещаю, что взамен отвечу на все твои вопросы.

Его глаза прожигают насквозь. Его тело скалой стоит передо мной, нерушимой и надежной. Мне так кажется.

Мысленно, я ударяю несколько раз по его груди, по его щекам. Но в реальности, меня просто затягивает в омут его темных глаз.

Поцелую. Медленный и мучительный.

Я отстраняюсь, потому что не хочу вновь попасть в ту самую ловушку.

— Почему ты не рассказал мне о своей матери? — начинаю я.

— Ты не спрашивала. — отрезает он, и я замечаю, что мышцы его лица напрягаются. — Откуда ты узнала?

— Дана. — Уж очень мне не хочется сдавать бедного Соболя. Но раз уж тут подвернулась она, то почему бы не рассказать об этом.

— Моя мама не имеет к тебе никакого отношения.

— Я знаю, но ты всегда так груб ко мне. Ты… Ты мне не доверяешь! Ты был ласковее с Мирой чем со мной!

Губы Ветрова растягиваются в ухмылку.

— Ты сама виновата. — сбивает он меня с ног, и я опираюсь на парту. — Ты облила меня! И такого наговорила… Знаешь, сложно было вести себя с тобой адекватно. А еще, мне показалось, что ты из тех, кто не любит животных, раз тебя не волновала судьба Пепла и ты так спешила по своим делам.

Как-то я совсем забыла про нашу встречу и обстоятельства.

— Но Мира…

— Ты видела ее? Мне сразу показалось, что с ней что-то не так. Я знал про ее происки против тебя в Аурум Холле. А когда Борис сказал, что она будет участвовать в шоу, я согласился быть ее партнером, лишь бы следить за ней и не позволить ей натворить что-то еще. Не совсем справился, но я пытался.

Мне кажется, или я что-то упустила?

— Ты согласился быть ее партнером?

— Ну, да.

— А как же жеребьевка? Сокол же…

И тут я вспоминаю взгляд Сокола, брошенный Ветрову. Они словно были в заговоре между собой.

— Бобби?

— Да, он и мы, трое пожарные были в курсе. Такие были наши условия. Жребия было три. На двух из них — твое имя. Третье — Крис. Медведь сразу взял помеченный жребий и попал на Крис. А Соболь, у него не было выбора. И ему я доверяю как самому себе.