Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

«Я хочу вырваться к вам на выходных».

Это сообщение застает меня врасплох. Сегодня среда, так что пара дней — и я могу увидеть Илая собственной персоной. Это неожиданно. И волнующе.

«Стеша будет рада», — набираю дрожащими пальцами.

«А ты?»

А что я? Я как глупая дурочка слежу за новостями и не вижу того, что обещал Илай. Ни единого намека на его развод со звездной женой. Наоборот, вчера показали интервью Агаты. В скором времени они вместе будут представлять одежду известного бренда. Она женскую, он мужскую. Когда Агата рассказывала об Илае, вся лучилась счастьем.

Счастьем, от которого мне больно. Эта мысль не стала для меня неожиданной. Я и так понимала, что мои чувства к Илаю продолжают гореть во мне. Горечь захлестнула до кома в горле. До невыплаканных слез.

Я не буду его любовницей!

Как бы мило Илай ни общался со мной, как бы ни пожирал взглядом, — не буду любовницей, и все. И переписки эти надо прекращать. И заигрывания. Мне от них только хуже.

Оставляю сообщение Басова без ответа и спешу вниз. Лучше переездом заняться, чем опять себя грызть.

— Привет. Переезжаешь? — Рядом с машиной стоит Адам. Челюсти стиснуты, в глазах тонна осуждения.

— Переезжаем, — поправляю его. Ставлю коробку с хрустальными бокалами, которые мама подарила на прошлый новый год, в салон и возвращаюсь к мужчине. — Давно не виделись. Прости за билеты, — тяжело вздыхаю, — я забыла. Прости.

— Я и не надеялся, — он хмыкает. Водитель уходит за новой коробкой, и мы с Адамом остаемся наедине. — Это плохое решение, Алена.

— Лучшее для Стеши, — отвечаю тихо, удерживая его напряженный взгляд, пропитанный тоской.

— А для тебя? — Адам складывает руки на груди.

— Я сделаю так, как лучше для нее.

— Мы могли бы попробовать…

— Тебе нужна женщина, которая будет тебя любить, — осаживаю его. Я обязана сказать правду и не оставлять Адаму иллюзорных шансов. Так будет правильно. — А я не смогу. Никогда. — От волнения и дрожи с трудом втягиваю в легкие воздух. Мне нелегко делать ему больно. — И Стеше нужен родной отец. Его невозможно заменить.

— Зря ты так, — Адам качает головой. Взгляд наполняется свинцовой тяжестью и скользит по мне, вызывая желание отодвинуться. Он зол, но пытается держаться, — он еще сделает тебе больно. Или думаешь, прибежит из своей Москвы и женится на тебе?

— Я на это не рассчитываю, — отвожу взгляд.

— Еще как рассчитываешь, — горько усмехается.

Я сделала больно Адаму. Адам сделал больно мне. Да, в глубине души я бы хотела этого. Нормальную семью для себя и Стеши. С настоящим папой. А не неопределенность с приезжающим по возможности чужим мужем. Но я никогда не признаюсь в этом вслух. Не смогу.

Мотаю головой, но Адам этого уже не видит. Он развернулся и размашистым шагом удаляется из двора. Надеюсь, его обида на меня распространится и на Олю. Он ей не пара.

Глава 25

*Илай*

Спрыгиваю на лед, с удовлетворением замечая, как по телу разливается спокойствие. Именно тут у меня получается сместить фокус с семейных проблем. Тяну носом ледяной воздух катка, концентрируюсь на шайбе. Впереди важный матч, мне нельзя подвести команду.

— Так, парни, собрались, — тренер Роман Викторович Завьялов дует в свисток, — по кругу. Хватит хихикать как девочки.

Закатываю глаза, Антонов рядом издает смешок и толкает меня в плечо.

— Антонов, Басов.

— Мы тут, — отвечаем хором.

— Я что, на слепого похож и ваши две задницы на льду не увижу? Хватит изображать подружек по чайному клубу. На свои позиции, живо!

— Чао, — паясничает Антов, отъезжает от меня и манерно махая здоровенной ручищей в перчатке.

— Чао-какао, — усмехаюсь.

— Какао, какао, ко-ко-ко-ко-о-о[2], — завывает Антонов, во втором «какао» ставя ударение на последний слог. Рябин подставляет клюшку, и певец растягивается по льду, резко обрывая куплет. — Су…

— Шапито, — медленно выдыхает Завьялов.

Ржем всей командой и приступаем к тренировке. Гоняем по льду до седьмого пота, потом до десятого и так далее. Плечо снова ноет, потому что меня конкретно пару раз приложили к борту. Вокруг свои, но никто никого не щадит. Противник этого тем более делать не будет.

— На сегодня все, — Завьялов хрипло откашливается. Орал он на нас сегодня знатно. В общем, все как всегда.

— У-у-у-у, — гул и свист парней на другом конце катка привлекает мое внимание. Бросаю взгляд в нужном направлении и морщусь.

Агата в белом комбинезоне и на коньках скользит по льду в мою сторону. Внимание парней принимает с величием снежной королевы, дарит пару насмешливых улыбок.

— Привет, — врезается в меня, не удосужившись затормозить. Кривлюсь от боли в плече, на которое она нажала.

— Что ты здесь делаешь? — придерживаю Агату рукой, чтобы она не растянулась на льду. Катается супруга неплохо, но только по прямой, и то недолго.

— Соскучилась, — одаривает меня щенячьим виноватым взглядом. — Кажется, я переборщила немного. Простишь?

— Ты потребовала развода, — отвечаю глухо, уворачиваясь от ее губ.

— Ну прости! Я перегнула палку, — Агата закатывает глаза.

После ее шедеврального заявления мы не виделись. На пару дней я даже выдохнул, уверовав, что все будет просто. Мы разругались, разбежались, желание развода, по-моему, обоюдное. Но потом вышло интервью с Агатой, где она рассказывает о будущем совместном контракте, и я понял, что просто не будет.

Требование развода оказалось очередной манипуляций.

— Поехали домой мириться, — ее пальчики скользят по моей взмокшей ее. — Обожаю, когда ты такой, будто настоящий зверь, — голос Агаты сипнет, в нем появляются тягучие порочные нотки.

Тело привычно отзывается на нее. Прикидываю, сколько у меня не было близости, — и это рекорд. Месяц где-то. И мне надо. После тренировки я особенно заряженный.

— Идем, — хрипотцу в моем голосе не скрыть. — Подождешь? Я в душ.

— Конечно, — Агата кусает губы.

Оставляю ее на трибунах, а сам иду в раздевалку. Меня привычно встречает гул одобрения. У всех тут есть девочки или жены, но это же Агата.

— Не боишься одну оставлять? — Антонов со смехом кивает на дверь.

— Нет, — усмехаюсь. Хватаю из шкафчика полотенце и иду в душевую. До трепа пацанов мне больше нет дела. Упираюсь ладонями в кафель и врубаю ледяную воду. Надо прояснить мозг, иначе быть беде.

Через десять минут выхожу к Агате полностью одетым. Идем на выход, и на ступеньках она не теряется, прижимается ко мне теснее для дежурящих тут журналистов. В груди бурлит раздражение — фото уже через полчаса будет в сети. Черт!

Сажаю довольную Агату в машину, но вместо дома