Ешь, истребляй, люби - Ана Кирк Шоу

Комната замирает.

— Я не улавливаю мысли. Не читаю разум или души и не определяю, хороший передо мной демон или злой. Я чувствую тот же демонический след, что и вы. Но под ним есть другой рисунок. Намерение. Я ощущаю, когда эта энергия направлена на причинение вреда.

Габриэль опускает взгляд.

— А иногда, — продолжаю я, наблюдая за ним, — ты тоже чувствуешь нечто другое.

Его челюсть напрягается, но отрицать он не пытается.

— Тот шум. Сдвиг, о котором ты мне рассказывал. Думаю, у нас одинаковый дар.

Он резко вскидывает голову.

— Нет.

— Ты сам это сказал.

— Я сказал, что иногда поток ощущается иначе.

— У меня тоже.

— Это не значит, что у нас один дар.

— Что ж, — уступаю я, — по крайней мере, это значит, что нам следует разобраться.

Между нами растягивается тишина.

Первым её нарушает Рафаэль:

— Отличие ещё не означает добро.

— Нет, — соглашаюсь я. — Не означает. Мой дар не говорит мне: добро. Он сообщает о намерении. А намерения Джоны отличаются от намерений Бельведера.

Лео фыркает.

— И всё это основано на ощущении?

— На моей магии. На той самой магии, которой мы всю жизнь доверяли, когда она сообщала, что перед нами демон. Помните светловолосого демона, которого я убила? — продолжаю я. — Рядом с ним моя магия становилась острой. Демонический след был на месте, а под ним — намерение причинить мне вред. Ни шума, ни колебаний. Всё совпадало. — Я делаю вдох. — Джона ощущается иначе.

Андрес не сводит с меня глаз.

— Потому что ты с ним спишь.

— Я почувствовала это ещё до того, как начала с ним спать. Почувствовала, когда пыталась его убить.

Снова тишина.

— И дело не только в Джоне, — продолжаю я. — Демоны питаются по-разному. Нас учили, что питание означает поглощение души, но так происходит не всегда.

Лицо Лео каменеет.

— Какого хрена это значит?

— У души есть ядро: личность, память, воля. Всё, что делает человека самим собой. Полное поглощение уничтожает ядро. Но Джона его не трогает. Он питается внешними слоями.

— Внешними слоями, — повторяет Рафаэль.

— Тем, что скапливается вокруг. Гнилью. Жестокостью. Яростью. Джона питается тем, что отравляет человека, а самого человека оставляет невредимым.

Андрес смотрит на меня так, словно я предложила завести демона в качестве питомца. Хотя с Батибат я, кажется, именно так и поступила. Или это она завела меня?

— Это безумие, — говорит он.

— Я видела всё своими глазами.

Наконец подаёт голос Габриэль:

— Ты хочешь сказать, что демон, с которым ты трахаешься, не поглощает души.

— Я говорю, что он не поглощает ядро. Я видела, как он питался мужчиной, который ушёл от него живым, в сознании и более спокойным, чем прежде.

— Более спокойным, — скептически повторяет Рафаэль.

— Он был на грани срыва и вёл себя агрессивно. Именно поэтому Джона его выбрал. Он сначала наводит справки, а не охотится без разбора.

Их взгляды снова обращаются к картам. Укреплённым зонам сдерживания. Маршрутам эвакуации. Каждой детали, которую мы с Джоной планировали часами.

— Как минимум, — медленно произносит Габриэль, — он что-то замышляет.

— Да, собирается защитить свою столовую. Светловолосый демон подтвердил, что Бельведер нацелился на неё, — продолжаю я. — Сегодня. В Хэллоуин.

— И ты поверила демону? — спрашивает Лео.

— Я поверила своей магии. — Я смотрю на Габриэля. — Поверила своему дару.

— Ты просишь нас признать, что нельзя убивать автоматически, — говорит Рафаэль.

— Да.

— Нас воспитывали иначе, — напоминает Андрес.

— Я знаю. — Голос невольно дрожит. — Но что, если мы ошибались?

Они смотрят на меня так, словно я предложила разобрать фундамент дома, в котором мы выросли.

— Ты считаешь, что мама убила хорошего демона, — тихо говорит Лео.

Я сглатываю.

— Я считаю, что мама убила демона, который не пытался никому навредить.

— Бельведер существует, — продолжаю я. — Он идёт сюда. А мы с Джоной собирались остановить его с помощью подготовки и стратегии, а не одной лишь грубой силы.

Габриэль снова изучает маршруты эвакуации.

— Вы собирались защищать столовую.

— Да.

— Вместе с демоном.

— Да.

— От демона.

Я подавляю желание зарычать.

— Да.

Они обмениваются взглядом, в котором заключены десятилетия совместных тренировок.

— Ты не можешь всерьёз верить, что твоя магия способна определять хороших демонов, — говорит Рафаэль.

— Я не это сказала. — Раздражение вспыхивает. — Она чувствует намерения. Демоны всё равно делают выбор. Я говорю, что нам следует научиться распознавать сделанный ими выбор, прежде чем вонзать кому-то клинок в сердце.

— Всё работает не так, — настаивает Андрес.

— Блядь! — Я запускаю пальцы в волосы. — Мы топчемся на месте.

Разумеется, так и есть. Я могу всю ночь рассказывать о рисунках и следах, о различии, которое мой дар чувствует между Джоной и Бельведером, но никто из них не ощущает того же. Для братьев мои слова по-прежнему противоречат всему, чему нас учили с рождения.

Они должны понять.

Они должны увидеть.

Увидеть.

Я замираю.

Есть одна вещь, которую я могу им показать. Одно доказательство, не зависящее ни от моей магии, ни от слов Джоны. То, с чем я десять лет боялась столкнуться, потому что не решалась узнать, что оно может означать.

Решение, зревшее десять лет, оформляется за один миг.

Я глубоко вдыхаю.

— Идёмте со мной.

Они только смотрят.

— Мы выходим.

Я решительно направляюсь в спальню и вытаскиваю запасной кэтсьют из глубины шкафа. Стягиваю футболку, натягиваю костюм и застёгиваю молнию.

— Хотите доказательств? Хорошо. Я вам их предоставлю.

Глаза Габриэля сужаются.

— Доказательств чего именно?

— Что демон не обязательно означает чудовище.

Я забираю последнюю вещь из ящика письменного стола.

— И как, — сухо спрашивает Лео, — ты собираешься это сделать?

Я направляюсь к двери. Адреналин снова поднимается, но теперь он острый и сосредоточенный.

— Покажу вам.

Глава 17

Я отправляю Рафаэля и Андреса в отделение неотложной помощи больницы NewYork-Presbyterian на Верхнем Ист-Сайде. Даю им имя. Имя, из-за которого последние десять лет, неделю за неделей, проваливалась в интернет-норы. Заставляю поклясться душой бабушки, что они никого и ничего не убьют, пока мы снова не соберёмся вместе.

С собой я беру Лео и Габриэля, и мы направляемся на юг, в Нижний Манхэттен.

Мы идём в старшую школу.



— Ничего сомнительного в этом нет, — беспечно замечает Лео.

— То есть следить за подростками через дорогу от школы ты готов, а убийство демонов — это уже за гранью? — просит уточнить Габриэль.

— Тише, — велю я. — Уроки закончатся через минуту. Прислушайтесь к магии.

Минуту спустя парадные двери старшей школы Стайвесант распахиваются, и поток учеников выплёскивается на тротуар. Вокруг бурлит смесь костюмов на