Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

мать согласилась. Энн попрощалась со мной, сказав, что отныне визиты закончились и что, если у меня есть вопросы насчет моей младшей сестры, мне нужно поговорить с отцом. Она также прислала электронное письмо, в котором просила провести отпуск дома. Она сказала, что Мэдди намного лучше приспособится, если я буду там, и что мы должны сделать для нее все, что в наших силах.

Честно говоря, у меня не было ни малейшего желания оставаться в этом доме ни на секунду дольше, чем это необходимо. Для меня семейные обеды и посиделки потеряли смысл. Собираюсь ли я сидеть за одним столом с человеком, который лгал мне годами, и с женщиной, которая стала причиной развода моих родителей и ухода моей матери?

Ничего подобного. Даже мысль о том, что нужно идти туда, причиняла мне боль, и не только из-за воспоминаний о детстве, но и из-за гораздо более болезненных мыслей, которые в конечном итоге все омрачали.

Для меня этот дом означал видеть Ноа повсюду: как она спускается по лестнице в пижаме или, наоборот, нарядной, в красивом платье и босоножках на высоких каблуках. Как, спустившись, сразу бросится в мои объятия, а потом страстно поцелует. Как Ноа завтракает на кухне, как спит в своей комнате, как тогда, когда я в первый раз вошел и понял, что от одного взгляда на нее мое сердце бешено колотится… Как она в моей постели, голая. Как мы в первый раз занимались любовью. Хотя каждый раз для меня был как первый, ведь я любил ее по-настоящему.

Я теперь мало знал о ней, только то, что рассказывал мне Лион, но было ясно, что она все обо мне знала. Разумеется, ведь я стал мишенью для фотокорреспондентов, которые неустанно преследовали нас.

Я попадал в журнальные статьи не только из-за моих отношений с Софией, но и из-за увольнений в компании. Во многих газетах меня заклеймили как подлого и бессердечного, и это, вдобавок ко всему прочему, очень меня напрягало.

Я всегда знал, что продвигать бизнес будет нелегко. Такой крупной компанией, как компания моего дедушки, будет нелегко управлять, но теперь, когда вся информация была доступна каждому, теперь, когда люди, казалось, знали абсолютно все… Это было самое худшее: неспособность заниматься своими делами из-за людей, которые не имели ни малейшего представления о моей работе, а только комментировали и публиковали глупые статьи. Да, мне пришлось уволить множество людей, да, пришлось закрыть две компании, но я ведь также открыл одну, в которой многие из уволенных выйдут на работу менее чем через месяц. Это обеспечит гораздо больше рабочих мест в будущем с гораздо более достойной заработной платой, чем они получали до этого из-за ограниченных ресурсов и плохого управления.

Объясните это людям, которых интересуют кричащие заголовки.

Я отошел от компьютера. На следующий день я позвонил отцу и сказал, что проведу отпуск у них. Какой еще вариант у меня был? Моя сестра была сейчас самым важным в моей жизни. Она была единственным человеком, которому я должен показать свои лучшие черты, должен был заботиться о ней и дать ей понять, что она все еще может доверять старшим.

Мэдди было уже семь с половиной лет, она стала старше, начала больше понимать, стала проницательной. Ее больше невозможно было одурачить мороженым и игрушками. То, что она пережила за эти месяцы, оставило на ней след, заставило повзрослеть и превратило в человека, не желающего доверять другим.

Я вышел из кабинета и пошел за стаканом воды. Было уже поздно, но спать совсем не хотелось, нужно было чем-то заняться. Через несколько минут я вошел в свою комнату и уставился на обнаженную спину Софии. Она уже должна была уйти… Первое наше правило заключалось в том, что мы не должны спать вместе, и оно с каждым днем становилось все более расплывчатым. Я сел на диванчик перед кроватью и посмотрел на нее: темные волосы на моей подушке, изгибы под белыми шелковыми простынями… Она была очень привлекательной и чертовски решительной, но очень нежной… Она была не стихийным бедствием, которое разрушало все в пределах досягаемости, но той, кто уничтожал все словами, аргументами и широкой соблазнительной улыбкой.

Она мне нравилась, разумеется, нравилась. Она была умной веселой девушкой из хорошей семьи, решительной и недурной в постели. В этом вопросе мы были почти на одном уровне: иногда доминировал я, иногда она.

София была бы идеальной девушкой, идеальной спутницей жизни. Она была бы той женщиной, которая всегда будет рядом, которая поддержит и даст советы, которая обнимет, когда ты в этом нуждаешься, и которая поцелует, пока у тебя не перехватит дыхание. Она была бы и хорошей матерью. Работающей, такой, которая заботится о том, чтобы ее дети ходили в лучшую школу, чтобы с ними всегда хорошо обращались, чтобы они хорошо одевались и были здоровы. Такой матерью, которая все знает, но в то же время не занудной, такой, которая приходит под утро, когда дети уже спят, приходит укутать их и поцеловать, прежде чем отдохнуть.

София была всем этим и даже больше… но она не была Ноа.

18. Ноа

Я добралась до дома Уилла около одиннадцати утра, как раз вовремя, чтобы съесть что-нибудь вкусное и горячее на завтрак. Мама вышла поприветствовать меня, закутавшись в вязаную шаль, которая, как я предполагала, была намного дороже, чем казалось. У нее были короткие светлые волосы, гораздо короче, чем когда я видела ее в последний раз, длиной примерно до плеч, а голубые глаза смотрели на меня с любовью и надеждой, когда я вышла из машины и подошла, чтобы поздороваться с ней. Я поднялась по ступенькам и позволила обнять себя.

Я не была здесь целую вечность, особенно с тех пор, как рассталась с Ником. Всякий раз, когда мы с мамой виделись, это происходило у меня в квартире или в каком-нибудь хорошем ресторане. Воспоминания о Нике преследовали меня, и поэтому я изо всех сил избегала этого места.

Теперь у меня было два дня, чтобы провести их в компании мамы и ее мужа, но, по крайней мере, я могла быть спокойной и не волноваться из-за того, что Ник приедет на праздники: он ненавидел этот дом. Раньше, когда мы были вместе, я все время настаивала, что ему нужно прийти сюда. Николас не стал бы проводить День благодарения с отцом. Что ж, тем лучше для меня.

Я прошла на кухню, где Уилл дружелюбно