Алый почерк искушения - Лея Кейн

Нас догнал Хельвард и передал мне мои туфли. Но сделал это так, будто вручал что-то сокровенное. Улыбаясь и глядя прямо в глаза.

— Ты произвела впечатление даже на слуг, — хмыкнула Аника, поглядев ему вслед, но тут же переключившись на своего принца. — Ах, какой он красивый! Скорее бы увидеть его в купальных плавках… Или без них… Как думаешь, у него большой?..

Я наклонилась обуться, и в одной туфле обнаружила свернутый кусочек бумажки. Убедившись, что Аника с головой погружена в большой бассейн своих фантазий, быстро развернула записку и пробежалась глазами по ровным буквам:

«Миледи, я покорен. В саду еще долго будут убираться. А после заката я вынужден скрыться. Но я не могу завершить этот день, так и не узнав, кто лишил меня покоя и сна. Встретимся в лабиринте. Принц Айварис».

Стало ясно, чему блаженно улыбался Хельвард.

— Блин, — выругалась я, пряча записку под пяткой.

Неглупый принц тоже заметил слепую зону в лабиринте. Нашел способ прижать меня к стенке и потребовать ответов.

— Что ты там бухтишь? — Аника уперла руки в бока. — Обувь маловатая?

— Я так и не попробовала те ягодные корзиночки, что стояли перед нами.

— Я то-о-оже… — протянула Аника. — Может, сходишь заберешь, пока прислуга не убрала? А я выберу тебе купальник. Потом вместе попьем чаю. Расскажешь мне, как догадалась идти на запах цветов.

— Отличная идея, — поддержала я ее и даже махнула вслед, когда она поднималась по ступенькам к парадным дверям замка.

Отделавшись от своей младшей сестренки, я заметила, что Хельвард уже ждет меня у ворот, и подошла к нему. Он расправил перед собой длинный темный плащ с капюшоном и молча помог мне его надеть.

— Другим гостьям совсем не обязательно видеть, кто покидает стены замка. Смело идите по дороге. Стража в курсе, что у его высочества тайная встреча. Вас будут охранять.

— Хельвард, я вижу, вы хороший человек. Много лет посвятили верной службе принцам, пожертвовав своей личной жизнью. Лучше вас их не знает никто. Скажите, что меня ждет, если окажется, что я… совсем не та, за кого себя выдаю?

— Когда госпожа Янесса появилась в этом замке, я думал, что они с принцем Мортеном перегрызут друг другу глотки. А они поженились, — улыбнулся он. — Что вас ждет, госпожа? Я не знаю. Но одно могу сказать точно, принц Айварис не даст вас в обиду.

Глава 16. Наложница волка

Ближе к вечеру в лабиринте стало душнее. Зеленые стены напитали в себя тепла и света, и остывать им предстояло всю ночь. В том числе и от событий сегодняшнего дня, которые они засвидетельствовали. Возможно, с них начался общий путь принца Айвариса с принцессой Эйрен или Белорией Моран. Лабиринт уже стал прочным фундаментом для их будущего. А возможно, эти стены снимут с меня маску. Но мой обман не пробежит черной кошкой между мной и принцем Айварисом.

Я имела право на мечту, поскольку тонкая ниточка нашей связи вызывала у нас обоих только теплые эмоции. Между нами царила гармония. Мы понимали друг друга по взгляду, по улыбке. Или я дура и просто хотела верить в вымышленное счастье…

Напряженное ожидание, поселившееся в замысловатых коридорах, заставило мое сердце заколотиться чаще. Я не знала, что произойдет в следующее мгновенье, а о реакции принца на свое признание не могла даже думать. Любая мозговая активность о нем была непозволительной роскошью. Хельвард сказал, что мне нечего бояться. Но вряд ли принца Айвариса прозвали Грозным за его тактичность и обходительность. Было в нем что-то, чего я не заметила или не придала этому значения.

— Ваше высочество… — негромко позвала я, оказавшись на развилке перед слепой зоной.

Неужели он правда решил перепроверить меня? Заставил опять искать к нему дорогу?

— Мне казалось, вы прекрасно видите сквозь стены, миледи, — послышался его голос, и принц вышел из-за поворота.

Строгий и расслабленный одновременно. Без праздничного камзола, в наполовину расстегнутой рубашке, с распущенными волосами.

В его выразительных глазах цвета нерушимой стали брызгами плескался желтый свет уставшего солнца. Губы были изломлены в полуулыбке. По загорелой коже на шее стекала капелька пота.

Ему, как и мне, здесь всего было мало: пространства, воздуха, времени и терпения.

Осознавая, что после нашего разговора мне может уже никогда не представиться шанс увидеть в его глазах обожание, я сорвалась с места, кинулась к принцу и, рывком подтянувшись на носках, поцеловала его в губы. Спонтанно. Необдуманно. Рискованно. Но это было то, чего мое сердце желало больше всего.

От прикосновения его губ к моим у меня по всему телу зашевелились волоски. Даже самые мелкие и невидимые. Кожа вздыбилась мурашками. Ноги стали чужими, а чувства острыми.

Ни у одного блюда не было такого восхитительного вкуса, как у его поцелуев. Прерывистые, колеблющиеся, но до безумия взволнованные и бархатные движения его губ обновляли меня, перерождали, подпитывали убежденность, что я сумею, откроюсь, перестану бояться, обрету надежное плечо.

— Вчера за то же самое вы меня ударили, — прошептал он мне в губы, обвивая мою талию сильными руками и притягивая меня к себе.

Его прерывистое дыхание звучало для меня сладкой музыкой страсти. Целым ансамблем самых пылких чувств. Плавясь и теряя остатки разума, я обвела его лицо расфокусированным взором и ответила:

— Боюсь, после того, что я расскажу вам, вы уже никогда не пожелаете целовать меня даже по разрешению.

— Ваша тайна страшнее моей?

Его объятия стали крепче. Сердце застучало так, что даже я почувствовала его своей грудью.

— Опаснее…

— Тогда мы могли бы ненадолго отложить наш разговор. — Он медленно прильнул к моему лицу, коснулся губами щеки, скулы, виска. Спустился к уху, становясь моим личным пожарищем. — И допустить маленькую вольность — сбежать от всего мира.

Принц вновь нашел мои губы своими и впился в них, дурманя меня чище курительной травы.

От удовольствия хотелось взвыть. Ни один поцелуй никогда не кружил мне голову. Ни один мужчина не вызывал у меня дикого желания лишь легким прикосновением. Никогда я не хотела отдаться ради своего наслаждения.

Мне почему-то вспомнился ликер. Терпкий. Сладкий. Но с горьковатым привкусом ягодной косточки. От него тоже накатывала истома, а на языке оставался осадок, похожий на яд.

Наш поцелуй был как тот ликер. Я балдела и тосковала заодно.