Вторая жена. Цена выбора - Дина Данич

Я научился пытать людей, добывать информацию и хладнокровно смотреть на все, что по идее должно бы пугать ребенка.

Планка, которую мне ставили, была слишком высокой, и я не имел права не соответствовать.

Каждый раз, когда я испытывал страх, то делал все, чтобы его искоренить, побороть и уничтожить.

Мне казалось, я научился этим управлять, пока не украли Беллу.

Младшая сестра была единственным человеком, с которым я позволял себе снимать броню. В ее глазах всегда был свет, она сама была им.

Отец долго не поддавался на угрозы, пока мать билась в истерике и умоляла его вернуть дочь.

Тогда я впервые прочувствовал, что такое беспомощность. Именно в те дни я впервые по-настоящему разочаровался в отце. Тогда случился раскол, определивший многое.

Взгляд скользит по бледному лицу Габриэллы. Трогаю ее тонкую, почти прозрачную ладонь. Снова холодная.

Кто-то раскопал информацию про нее. Смог найти те крупицы, которые все же остались, хотя я был уверен, что мой тесть подсуетился от и до.

Давно стоило бы отпустить Габриэллу, но Дарио все еще держится за призрачную надежду, что его дочь откроет глаза и вернется к жизни. Никакие прогнозы врачей не могут его отрезвить.

Безутешный старик, который цепляется за веру в чудо.

И снова мысли возвращаются к Аделине и ее претензиям. Кто-то же вложил ей в голову эти слова про Габриэллу. Кто так хорошо постарался, чтобы моя вторая жена узнала про первую? Причем не официальную версию, а искаженную правду. Иначе бы она не держалась за нее так упорно.

Ее бывший телохранитель заявился в церковь, чтобы сорвать церемонию – очевидно, некто лихо сыграл на его эмоциях по отношению к девчонке. Именно из-за них я и заменил его на Грегорио за пару недель до свадьбы. Не думал, что охраннику хватит наглости прийти в церковь, но, похоже, недооценил его отчаянность.

После Витторио лично извинялся за инцидент, боясь, что я могу разорвать договор.

И возможно, случись это до церемонии, я бы задумался. Но отыгрывать назад было не в моих правилах.

Медленно прокручиваю в памяти каждый эпизод с Аделиной, глядя при этом на Габриэллу.

Что такого в моей второй жене? Вместо того чтобы отмахнуться, я приехал сюда, чтобы вернуть ощущение равновесие, которого лишился.

Однако впервые привычный рецепт не срабатывает.

Габриэлла была тихой, немногословной. Рядом с ней было всегда очень спокойно. Она словно тихая водная гладь, по которой даже рябь пробегала редко. Она одним своим существованием создавала рядом с собой ауру покоя и тишины. В те редкие минуты, что мы были наедине, я не раз ловил себя на том, что любые, даже самые сложные вопросы решались легче. А ведь сама жена даже не интересовалась ни разу моими делами.

Нет. Она была образцовой женой босса мафии – красивой, послушной, знающей, когда нужно выполнить свой долг, а затем отойти в сторону.

За год нашего я брака я вряд ли узнал ее хотя бы наполовину. И честно говоря, даже не пытался. Мне было удобно – я получал все, что хотел.

А когда лишился этого, то не почувствовал ничего кроме пустоты и чувства вины, что пришлось сделать выбор.

Глухая тишина палаты Габриэллы в этот раз не спасает.

Место, в котором я всегда мог найти правильное решение в ответ на сложный выбор, а их было немало, не помогает.

Как будто Аделина спутала карты и в этом.

Девушка с белоснежными волосами, так сильно напоминающая ангела, у которого вместо кроткого взгляда – вызов и огонь.

Красивая, манящая и дерзкая. Уязвимая, хрупкая и в то же время сильная. Возможно, даже не осознающая этого.

Определенно с ней не будет скучно. Вопрос в том – хочу ли я этого. Нужно ли мне подобное, учитывая мои цели?

Глядя на Габриэллу, я не жду какого-то знака. Понимаю, что она уже не с нами. Будь хоть какие-то шансы, я бы не позволил Дарио сделать то, что он сотворил.

Но я, в отличие от него, верю врачам, которых за это время было немало.

Номинально моя первая жена жива. Но фактически – уже нет.

Чуть сжимаю ее холодные пальцы на прощание. Каждый раз у меня возникает вопрос – сколько еще?

Но несмотря на то, что я готов закрыть дверь в это прошлое, мне нужна эта палата – место, где я неизбежно нахожу точку равновесия. Где я могу помнить и не оглядываться на ту ответственность, которая идет рука об руку с должностью главы La Eredita.

– Хороших снов, – говорю на прощание, прежде чем выйти в коридор.

Впервые я ухожу, не получив желаемого и не найдя ответов на свои вопросы. Остается только одно место, где можно очистить голову, а заодно забрать чью-то жизнь.

Клетка в клубе “Джинджер”.

20 Аделина

– Ты выглядишь потерянной.

Впервые Белла заговаривает первой. И мне бы порадоваться, поддержать разговор, но я, и правда, странно себя ощущаю.

Вчера после нашей близости муж едва ли не силком утащил меня в ванную. Его странная, по-мужски скупая забота настораживала.

Я была уверена, что Марко удовлетворится тем, что получил желаемое, и уйдет. Зачем он потом возился со мной, хотя я видела, что слова о детях ему не понравились?

Да и чего он ждал? Что я с радостью захочу привести ребенка в этот ужасный мафиозный мир?

Если будет сын, то его дорога будет соткана из тьмы и крови. Пусть я многого не знаю, но результат воспитания наследника видела каждый день. То, кем стал мой брат Андреа, ярко демонстрирует, что будет ждать моего малыша.

Если же я рожу дочь, то она, как и я, станет разменной монетой, которую Лучано с радостью использует в день ее совершеннолетия, чтобы укрепить свою власть.

Продаст собственную дочь так же, как продали меня или Сандру.

Поэтому нет, я не хочу рожать. Пусть лучше мне будет одиноко и тоскливо в этом огромном холодном доме, но я не приведу новую жизнь в этот грязный мир.

Остается надеяться, что одного раза будет недостаточно, чтобы забеременеть. Ведь съездить в аптеку за средствами экстренной контрацепции мне не позволили.

– Голова болит, – придумываю на ходу.

Белла озадаченно смотрит.

За столом на завтраке мы снова одни. Марко, добившись своего и проконтролировав мои водные процедуры, не остался в спальне. И как бы я ни отрицала, часть меня была разочарована этим.

Вроде бы глупо ждать, что мафиози вроде него проникнется