Яд Версаля-2 - Silver Wolf

Итак, я стал капитаном пиратского судна. Я ничего не смыслил в направлении ветров, не знал принципов морского боя, ещё толком не умел владеть абордажной саблей. Но в моей голове хранилось кое-что ценное. Я вспомнил те письма из Версаля, что получал в тюрьме. Письма со сплетнями и последними новостями. От нечего делать, я их перечитывал бессчётное количество раз и знал почти наизусть. И теперь моя память хранила не только рассказы о чужих изменах, скандалах, фаворитках короля и недугах королевы, но и о путях назначения судов короны, торгующих со своими карибскими колониями. О морских дорогах кораблей, полных золота, которое оплатит сахар, кофе, ром и табак.

Поэтому я приказал убрать с мачты нижнюю юбку потасканной шлюхи и заменить её синим стягом с изображением чёрного ворона — верного слуги бога Смерти Аида…

Глава 24. Этель. Среди «моря звёзд» (автор Эрика Грин)

С каждым днём де Шеврез становился всё более бесцеремонным, и скоро его ухаживание, поначалу вполне светское, превратилось в назойливое. Если не сказать больше: оно начинало напоминать преследование. Самым неприятным в этой истории я находила два обстоятельства. Первое — это то, что он постоянно пытался чернить в моих глазах Эжена, человека, с которым он даже не был знаком. Меня безумно раздражала его самонадеянность в суждениях и менторский тон, очевидно, почерпнутый из папенькиных писем с версальскими сплетнями. Второе обстоятельство заключалось в том, что в открытом океане от него было некуда деться! Постоянно сидеть в своей каюте невозможно: хотелось движения, свежего океанского воздуха. А на палубе избежать встречи с капитаном не было никакой возможности.

Да и каюта едва ли могла служить для меня в качестве островка полной независимости, потому что де Шеврез уже не раз, провожая меня до каюты, выглядел так, словно если хотя бы одно неосторожное движение или взгляд с моей стороны были восприняты как намёк, то этот последний бастион моей свободы оказался бы низвергнут. Признаться честно, я боялась его. И была безмерно благодарна Дюлери, что он неизменно оказывался рядом, когда смесь из моего раздражения, гнева и страха бурно закипала у меня внутри. Он упорно играл свою роль заботливого дядюшки, который бдит за неприкосновенностью своей племянницы, и каким-то шестым чувством знал, когда он нужен более всего.

Сегодня капитан де Шеврез сообщил, что ему необходимо со мной серьёзно поговорить, и что разговор этот состоится после ужина. Что-то меня насторожило в его интонации, вероятно, безапелляционность. В странном маслянистом блеске его чёрных гасконских глаз, как мне показалось, промелькнуло самодовольство, и я уже приготовилась выслушать очередную порцию россказней о «версальском нечестивце». Но какое-то внутреннее чутье подсказало мне, что на всякий случай следует предупредить Дюлери.

Я нашла дядюшку Жака у борта корабля, он показывал Монку рукой куда-то вдаль. Малыш зачарованно смотрел в тут сторону и пытался что-то разобрать в не совсем понятном ему потоке речи своего старшего друга.

— Вон там, Монку, находится красивая страна, которая называется Франция, — Дюлери говорил с мальчиком с интонацией сказителя волшебных сказок. — Я там живу, в большом городе, который называется Париж, со своей семьёй. Там много красивых каменных домов. Они больше, чем те дома, которые ты видел в Сен-Луи…

— Доброе утро, Дюлери! Вы собираетесь забрать Монку с собой? — я перевела удивлённый взгляд на негритёнка, который держал дядюшку Жака за руку и смотрел на него во все глаза.

— С добрым утром, мадам Этель! — смутился Дюлери. — Забрал бы! Услышал случайно, что капитан хочет продать его в услужение где-нибудь на Карибах. Ну и попросил его отдать мальчонку мне. Ну, куда маленького на военном корабле держать? Да и в рабстве он едва ли долго протянет. Я бы его во Францию отвёз, к жене. Наша дочка-то взрослая, замужем. Но капитан упёрся и ни в какую, — Дюлери огорчённо покрутил рыжей головой.

— Кстати, о капитане, — я заговорщицки понизила голос. — Сегодня после ужина де Шеврез соблаговолил назначить мне встречу для некоего, по его словам, «серьёзного разговора». Что-то мне тревожно, Дюлери… Я постоянно жду от капитана какого-то подвоха, и это ожидание выматывает. Не могли бы вы после ужина прогуливаться где-то так, чтобы иметь возможность избавить меня от разговора, если он станет мне особенно неприятен?

— Не беспокойтесь, мадам Этель, — выгоревшие брови Дюлери сурово сошлись на переносице. — Я и сам вижу, что капитан донимает вас ухаживаниями, которые стали вам непереносимы. Поэтому, простите великодушно, стараюсь оказываться поблизости, чтобы помешать ему допекать вас своей пылкостью, — Дюлери смутился и виновато посмотрел на меня.

— И я вам невероятно признательна за это, мой заботливый «дядюшка Жак», — я улыбнулась и пожала Дюлери руку.

Всё случилось гораздо хуже, чем я могла предположить.

После ужина мы прогуливались с де Шеврезом по палубе. Он предложил мне свою руку, и я нехотя держалась за неё. И воспользовалась первой же возможностью избавиться от этого нежеланного соприкосновения.

— Смотрите, капитан! — воскликнула я, прильнув к борту корабля, когда моё внимание привлекло необычайное голубое свечение волн, похожее на сияние звёзд, рассыпанных щедрыми небесами в тёмные воды вечернего океана. Зрелище было поистине волшебным, очаровывающим настолько, что я на какое-то время даже забыла о присутствии де Шевреза.

— Это частое для здешних мест явление, — ответил капитан нехотя, поглаживая смуглой рукой свою чёрную бородку. — Местные называют его «морем звёзд» или «плавающими звёздами».

— А от чего оно случается? — мне совершенно искренне хотелось узнать причину возникновения подобного чуда. Подумалось, что мы сами, как «плавающие звёзды», рассыпаны среди бесконечного океана со своими бедами и радостями. А может быть, и сам Создатель видит нас вот такими маленькими сияющими точками в чёрном космическом океане, в которых бьются и трепещут беспокойные сердца…

— На это влияет много причин, но самая главная — светящийся морской планктон, которого здесь особенно много. Но, Этель, я хотел бы поговорить с вами о другом…

Неожиданно капитан протянул мне на ладони золотой перстень с огромным сапфиром удивительной красоты, который сиял, словно он был одной из морских «плавающих звёзд».

— Этель, я люблю вас, и хочу, чтобы вы стали моей женой. Это наш фамильный перстень, я с ним никогда не расстаюсь. А теперь он станет вашим, — де Шеврез взял мою руку, явно намереваясь надеть перстень мне на палец.

Я непроизвольно отдёрнула руку.

— Гийом, простите меня великодушно, — я с трудом подбирала слова, чтобы как-то смягчить ситуацию. — Ваше предложение лестно,