Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

с вами отправимся в то самое кафе, которое только что «придумали», и воспроизведем наше «первое свидание». Попробуем вжиться в роли, прочувствовать каждую реплику, каждый жест. Посмотрим, что из этого выйдет, и сможем ли мы обмануть не только суд, но и, возможно, самих себя.

Глава 28: Первое свидание

Весь следующий день я провела как на иголках. «Репетиция первого свидания». Звучало как название абсурдной пьесы, в которой мне отводилась главная роль, а режиссером выступал сам Марк Орлов. Он сказал, что это необходимо, чтобыпрочувствоватьнашу вымышленную историю, сделать ее более убедительной. Попытка изобразить то, чего никогда не было.

К семи вечера я была готова, если можно так назвать состояние, когда сердце колотится где-то в горле, а ладони становятся предательски влажными. Я выбрала то самое темно-синее платье, в котором чувствовала себя чуть увереннее, сделала легкий макияж, стараясь выглядеть естественно, но ухоженно.

Марк был пунктуален, как всегда. Ровно в семь его машина остановилась у подъезда. Он вышел, молча открыл мне дверцу. Одет он был не в свой обычный строгий деловой костюм, а в элегантные темные брюки и кашемировый джемпер глубокого винного цвета, который удивительно ему шел, подчеркивая серые глаза и делая образ чуть менее официальным, более… располагающим что-ли..

— Вы хорошо выглядите, Наталья, — сказал он, когда мы тронулись. В его голосе проскользнула непривычно теплая интонация, от которой у меня на мгновение перехватило дыхание. Я удивленно посмотрела на него – неужели это был… искренний комплимент? От Марка Орлова? Щеки невольно вспыхнули.

— Вы тоже, Марк Семенович, — ответила я, чувствуя себя ужасно смущенной этой неожиданной переменой в его тоне.

— Сегодня я просто Марк, — поправил он, не глядя на меня, но уголки его губ, кажется, чуть дрогнули в подобии улыбки. — Мы же насвидании. Изображаем зарождающиеся чувства. Постарайтесь расслабиться, насколько это возможно. И следуйте нашему сценарию.

Кафе «Амели», которое мы выбрали для нашей легенды, оказалось небольшим, уютным заведением в тихом переулке, с мягким светом, французской музыкой и ароматом свежей выпечки и кофе. Идеальное место для романтических встреч.

Нас проводили к столику у окна, как мы и договорились в нашей истории. Я нервно огляделась – обычные посетители, ничего подозрительного. Марк придвинул мой стул, и я села, чувствуя себя актрисой перед выходом на сцену.

Мы сделали заказ – кофе и десерт, как и полагается на первом, немного неловком свидании. Марк начал разговор, придерживаясь нашего сценария: расспрашивал о моих увлечениях, которые мы так же наспех обсудили вчера, о любимых книгах, о мечтах.

Я отвечала, стараясь вложить в голос нужные интонации – немного смущения, немного заинтересованности, немного кокетства. Это было невероятно сложно. Каждое слово, каждый жест казались мне фальшивыми, вымученными.

— Вы упоминали, что любите старые французские фильмы, — сказал Марк, внимательно глядя на меня. Его взгляд был таким… настоящим, что я на мгновение забыла, что это игра. – Я как раз недавно пересматривал «Шербурские зонтики». Потрясающая музыка, очень трогательная история.

— О, да, — подхватила я, благодарная за знакомую тему. Я действительно любила этот фильм. – Катрин Денев там просто восхитительна. И эта музыка Мишеля Леграна… она разбивает сердце.

Мы немного поговорили о кино, и я заметила, что Марк действительно разбирается в старом кинематографе. Разговор потек чуть свободнее, напряжение немного спало. Он улыбался – не своей обычной холодной усмешкой, а вполне искренне, и от этой улыбки на его щеках появлялись едва заметные ямочки, которые я раньше никогда не замечала.

В какой-то момент он «случайно» коснулся моей руки, лежавшей на столе, когда потянулся за салфеткой. Легкое, мимолетное прикосновение, но оно обожгло меня, как разрядом тока. Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, лишь чуть заметно улыбнувшись ему. Он задержал свою руку на моей на долю секунды дольше, чем требовалось, его пальцы были теплыми и сильными.

Игра продолжалась, но грань между ней и реальностью становилась все более размытой.

Он чуть наклонился ко мне, понизив голос до интимного шепота:

— Знаете, Наталья, я очень рад, что тогда, в тот день, я все-таки решился подойти к вам. Вы… вы удивительная.

Щеки вспыхнули. Это было частью сценария, я знала, но его голос, его взгляд… они заставляли сердце биться чаще. Я опустила глаза, изображая смущение. Хотя почему изображая? Я действительно было ужасно смущена сейчас.

— Вы тоже… Марк. Я не ожидала, что такой серьезный, занятой человек…

— Иногда самые неожиданные встречи оказываются самыми важными, — он взял мою руку в свою, на этот раз уже не «случайно», не запланировано, и его пальцы нежно сжали мои. — Я очень надеюсь, что это только начало нашей истории.

Марк поднес мою руку к губам и легко, почти невесомо коснулся тыльной стороны ладони поцелуем. Его глаза смотрели на меня так, что колени подогнулись бы, если бы я стояла. От этого жеста, от это взгляда у меня перехватило дыхание. Этого… этого уж точно не было в нашем сценарии!

Или я что-то пропустила?

Глава 29: Сбой в сценарии

Этот легкий поцелуй остановил все мысли в моей голове. Этого не было в сценарии. Ни единым словом, ни намеком. Когда он поднял голову, его глаза смотрели на меня в упор – тепло, пристально, и в них ясно читалось такое глубокое, почти интимное чувство, что у меня перехватило дыхание.

По спине пробежал холодок, но это был не страх, а скорее предчувствие чего-то… запретного, волнующего.

Я отдернула руку, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. Щеки пылали, сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, будто пытаясь вырваться из груди.

— Марк… — прошептала я, совершенно растерявшись. Что сказать? Обвинить его в нарушении «сценария»? Поблагодарить за столь убедительную игру, которая уже переставала быть просто игрой? Или сделать вид, что ничего особенного не произошло?

Он чуть заметно усмехнулся, но в его глазах не было и тени насмешки. Скорее, какая-то странная, глубоко спрятанная задумчивость.

— Простите, Наталья. Кажется, я увлекся ролью, — сказал он так спокойно, будто речь шла о выборе десерта. Но я видела, как напряглись желваки на его скулах, выдавая внутреннее напряжение. Он тоже был не так невозмутим, как хотел казаться.

«Увлекся ролью». Какая удобная, все объясняющая формулировка. Но что-то в его взгляде, в этой мимолетной, почти неуловимой эмоции, которую я успела поймать, настойчиво говорило о другом. Или это я сама