Портрет содержанки - Ника Черри

прекрасна. А стыдливый румянец и растрёпанные волосы лишь добавляли ей очарования. Я никак не мог налюбоваться, пытался ухватиться за любую мелочь, запечатлеть в памяти каждую её родинку.

Я влюбился в неё с первого взгляда, как только увидел. Верите или нет — плевать, сам не думал, что так бывает, пока со мной не случилось. А её холодность тогда в галерее лишь распалила во мне интерес, не привык, что девушки меня отшивают. А как она критиковала моё творчество… Странно, но это не задевало меня, она во всём права. Я давно выдохся, исчерпал себя и сам не в восторге от своих работ. Творческий кризис затянулся.

Наша встреча в этом огромной особняке была случайной и неслучайной одновременно. Я всё никак не мог выкинуть её из головы, и тут подвернулся заказ от богатого клиента. Поначалу хотел отказаться, хотел рисовать лишь её, но деньги предлагали немалые, вот и согласился. Несмотря на растущую популярность, я весь в долгах.

Увидев её вновь, обрадовался, как ребёнок. Судьба подарила мне второй шанс. В таком виде она мне даже больше понравилась, была самой собой что ли. Без напускной надменности во взгляде, без фальшивого высокомерия, написанного на лице. Очень милая молодая девушка, самая прекрасная из всех, что я когда-либо видел. Все мои связи с противоположным полом враз померкли на фоне неё.

Руки нетерпеливо задрожали, желая немедля бросить всё и схватиться за карандаш, сделать простенький набросок этой естественной красоты. Пожалуй, данный заказ будет намного приятнее, чем я ожидал. Получить баснословную сумму денег за то, чем и сам хотел бы заниматься от рассвета до заката — это ли не счастье? И я смогу быть ближе к ней, узнать её получше.

Наличие мужа меня смущало лишь поначалу. Он очень холоден к ней и вообще не заинтересован в этих отношениях. Почему она с ним? Детей нет. Неужели дело в деньгах? Марго не похожа не меркантильную расчётливую барышню. Он её явно не любит. А она его… боится? Что-то такое промелькнуло во взгляде, брошенном украдкой. При одной мысли о том, что он её обижает, внутренности скрутило в приступе гнева. Ублюдок! Ты и мизинца такой женщины не достоин! Но пришлось вежливо улыбаться, я слишком мало знаю о них, мои выводы могут быть поспешными.

Жалость по отношению к ней быстро сменилась влечением, которое я безуспешно пытался в себе побороть. Убеждал себя, что это лишь работа, что помешательство на ней временное и скоро пройдёт. Представлял других девушек, даже думал пойти развеяться к давней безотказной подруге, но хотел лишь её. С каждой минутой всё больше и больше. Всё сильнее.

Даже если всё сложится, что я мог ей предложить? Я беден, увы. Кроме смазливого личика и переменчивого вдохновения у меня нет ничего. А она привыкла, судя по всему, жить в роскоши, ни в чём себе не отказывая. И она этого достойна.

— Мой муж не должен об этом узнать, — в её глазах промелькнул неподдельный ужас, она даже заговорила шёпотом.

— От меня не узнает, — заверил её я.

— Нам тоже стоит об этом забыть, — она нервно разглаживала складки на полотне простыни и накручивала на палец прядку непослушных волос.

Неохотно соглашаюсь, кивнув. Будет сложно, малышка, но я постараюсь. Обещаю. Ни к чему усложнять жизнь нам обоим.

Глава 23

День X

Я поступила нехорошо по отношению к супругу, но почему же тогда я сейчас абсолютно не испытываю чувство вины? Наверное, потому, что я просто плохой человек, у меня нет совести. Она сейчас спит где-то на задворках сознания, дрыхнет беспробудным сном. Зато сексуальная неудовлетворённость не дремлет, подпорчивая мне настроение. Корит, за то, что сбросила с себя Камиля и не дала довести дело до конца. Тело ей поддакивает, отдавая неприятным напряжением внизу живота. Ему, ненасытному, только того и надо. Узнало, что такое настоящее удовольствие, и теперь хочет ещё. А наяву с Камилем было в тысячу раз приятнее, чем во сне.

Я зажмурилась, вспоминая страстные ласки — горячие прикосновения, срывающееся дыхание, шёпот моего имени…

Но погрузиться в пучину воспоминаний мне не удалось. Хотела бы я сказать, что я сама себе не позволила это сделать, что обладаю достаточной силой воли, но увы, это не так. Прервал меня шум за дверью. После она бесцеремонно, без предварительного стука, распахнулась, и в мою комнату ввалился вышеупомянутый супруг. Именно ввалился, а не вошёл, так как муж явно был не трезв, еле стоял на ногах. Такое Владимир позволял себе не часто, только если на работе дела шли совсем плохо. Видимо недавняя крупная сделка, к которой он готовился несколько месяцев, сорвалась.

Я поспешила подхватить его под бок и помогла дойти до кровати, чтобы он ненароком не разгромил мне всю комнату и не рухнул прямо на пол. Но тут же отпрянула, когда он потянулся за слюнявым поцелуем прямо к губам.

— Володь, ты пьян, иди спать. К себе.

Я не привыкла проводить ночь с мужем, да и не хотела. Он мне почти что чужой. Но неприязни не показала, старалась быть ласковой, якобы о его здоровье беспокоюсь, а не о своём комфорте.

— Сегодня тот самый день, — сказал он грозно, речь на удивление чёткая.

Ко мне он приходил только с одной целью — оплодотворить.

Овуляция. Я совсем забыла. Но ему не позволял забыть мой врач и установленное на телефон приложение.

— Может отложим? Хотя бы до завтра? — попыталась я увильнуть от супружеского долга.

Он и трезвый то не самый приятный человек, а под градусом тем более. Когда пьян, он слишком груб. Совсем отвертеться не получится, в этом вопросе он щепетилен, но, когда протрезвеет, мне хотя бы не будет больно.

— Нет, раздевайся, — категорично заявил он, стягивая с себя штаны.

— Володенька, миленький, — взмолилась я, — это же вредно для ребёнка, когда по пьяни…

— А ты за мой генофонд не переживай, не твоего ума это дело, — его тон ожесточился. — Да и не пьяный я вовсе, я сказал раздевайся! — рявкнул, будто приказал.

Тут не поспоришь, бесполезно. Приспустила тонкие брители ночнушки и застыла, не в силах сместить ткань с кожи ни на миллиметр ниже. Как-то вдруг стыдно стало и обидно. На глазах против моей воли проступила солёная влага. Тело сковало будто то бы цепями, или какой паралич напал. Ну не хочу я