Плен - Кристина Нордис

Царапнул свою грудь когтем и прижал мои губы к ране.

— Пей. Обязательно пей. Это привяжет тебя, но ты ведь и так моя, верно?

Я лизнула его кровь. И ощутила такой пьянящий вкус! Впилась зубами в его рану и пила. А он терпел. Силы вернулись ко мне. И даже боль прошла.

— Прости,— я увидела рану на его груди и расплакалась. Как же так?

-Я... и это сделала я...? Она... она превратила меня? Она...

— Я знаю милая, тихо, тихо... Все хорошо, слышишь? Все будет хорошо.

— Убей меня, я монстр, мутант, убей пожалуйста!!! — я рыдала в истерике, а он прижимал меня крепко к себе. И молчал. Только гладил.

Под конец я только дрожала и всхлипывала. Он не выпустил меня из своих рук, а я вдруг ощутила волну его гнева. и не сопротивляясь впустила в себя. Тьма во мне сжалась, а в меня хлынула еще большая... еще большая Тьма!

— Как посмела ты коснуться МОЕГО? — Услышала я его властный голос. Он говорил с моей Тьмой, а она низко стелилась перед ним словно собака. И он ударил ее черной молнией. Во мне.

Я ждала смерти. Ощутила боль от молнии и потеряла сознание.

Может на минуту, а может на несколько часов.

Но когда очнулась, он все также сидел со мной на руках.

— Я жива? — на этот раз ничего не болело, а была лишь слабость.

— Конечно,— ответил он, — Прости меня котенок, прости что допустил это, она не должна была тебя касаться, но все в Темной империи такие своевольные и Тьма тоже. Она не плохая, просто каждый ее кусочек считает себя отдельным.

— И что с ней теперь. Ты не убил ее? — я забеспокоилась.

— А что бы ты хотела? Представь ее, закованную в цепи, ожидающую решения Моего суда. И по Моей воле решение примешь ты. Итак, я жду.

— Отдай ее мне.

Он улыбнулся и надел мне на руку — конечно черное— кольцо.

Оно засияло, стало татуировкой и исчезло.

— Она твоя,— довольно улыбнулся он и уткнулся лицом в мои волосы.

Я погладила его грудь и нащупала уже затянувшуюся рану.

— Почему ты не убил меня?

— Ипостась это не преступление. Я помогу тебе контролировать твою сущность. Она меня не тронет. Я твой а теперь и ее хозяин. Я дал тебе свою кровь, а ошейник стал татуировкой ... повторно.

— И ты... не выгонишь меня?

Он мягко коснулся моих губ. И этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя самкой. А рядом был самый сильный и самый лучший самец. И это чувства ипостаси, которая скулила во мне. И рвалась наружу.

— Стой... остановись,— я стала вырываться и он позволил,— я... я могу обратиться...

Я растерянно посмотрела на него.

— Как интересно,— мурлыкнул он.

— Обращайся,— разрешил. И добавил:

— И не бойся, не выгоню. Я уже говорил, что никогда не отпущу, и ты будешь принадлежать мне целиком и полностью. Я не сказал тебе кто я и что я. Ты приняла меня кем бы я ни был. И то, что случилось сегодня немного неприятное, непредвиденное осложнение. Не более того. Это ничего не изменит в наших отношениях. Я тоже приму тебя кем ты есть. Не бойся. Но если я беру — это МОЕ. Ты МОЯ навсегда. И примешь мою волю — всегда. Сделаешь то, что захочу — всегда. И ласки мои какими бы они ни были, ты примешь всегда. Поняла? — на этот раз его голос был властным и жестким.

— Да... — прошептала я. Как быстро меняется его настроение! То нежный и баюкающий любую боль, мгновенно переходящий в ярость, а сейчас бескомпромиссный тиран.

— На колени! — приказал он, выпуская меня из объятий.

Я сажусь на пол. Он ждет. Опускаю руки на пол и склоняюсь перед ним.

Он берет меня за подбородок и его глаза становятся совсем черными. Его взгляд пронзает душу.

— Клянись.

— Клянусь.

Он довольно но коварно улыбается и завязывает мне глаза черным шарфом, сотканным из темной магии. Поднимает меня на руки и чувствую — кладет на кровать.

— Раздвинь ноги. Позови меня.

— Иди ко мне. — во мне все скрутилось от предвкушения. Я только чувствую как черные (потому что знаю— черные) жгуты связали раскинутые в стороны запястья и лодыжки.

О, теперь мои ноги разведены, а я не вижу, что меня ждет.

Но он целует и ласкает меня языком.

— Обращайся! — его ласки становятся настойчивее и я не сдерживаю стоны.

— Обращайся! — он почти невозможен... почти... мне трудно это терпеть, а он... он продолжает сладкую ласку. Которая больше похожа на пытку.

Ипостась и так хотела вырваться. Но не знала как. И когда я металась и стонала, а потом с моих губ сорвался крик, потому что я хотела— больше всего на свете на тот момент — хотела чтобы он вошел в меня... хмм другим местом, раздался вой. Ипостась вырвалась. На руках и ногах с зудящей болью прорезались когти, лопатки странно чесались, лицо, клыки... Может что-то еще, я не вижу и не знаю.

И мне не до того, потому что он наконец входит так, как я хочу и меня захватывает волна других эмоций. Он отпускает мои ноги и руки и я обвиваю его. И уже ничего более не важно.

И где-то на грани сознания я чувствую на его руках тоже есть когти, и он меня ни разу не поранил, а на спине очень мягкие и теплые кожаные крылья. Мои или его? Неважно. Он обнимал меня и ими. А язык длинный, еще я поранила свой о его острые клыки и теперь во рту вкус моей крови, но и это ему нравится — ведь он целует меня.

Я счастливо замираю, а весь мой живот хоть и замучен, но в диком восторге от его семени, разливающимся где-то внутри, и слышу:

— Какая же ты красивая малышка!

И срывает с меня шарф. Меня опаляет волна непередаваемого счастья, прогнав все тревоги. И наша ночь продолжается. Только я снова человек, как и он.