Восьмая жена Синей Бороды - 2 - Ариша Дашковская

ехали куда дольше, чем из него. Видно, Кристиану тоже хотелось оттянуть момент расставания. Они, как велела герцогиня, останавливались на постоялых дворах, спали до позднего утра, не спеша завтракали и только потом отправлялись в путь. Больше всех такому раскладу был рад Джером — лошади успевали отдохнуть, не говоря уже о нем самом.

По дороге тормозили карету гораздо чаще, чем в первом путешествии, — не только для того чтобы наскоро размять затекшие ноги, но и чтобы прогуляться по окрестностям.

Первым их заметил Жан. Он как раз носил дрова на кухню. Увидев заезжающую в ворота карету, Жан поставил корзину с дровами и выскочил навстречу.

Не успела Энни ступить на землю, как Жан подхватил ее и закружил в воздухе. Если Кристиану и не понравилась эта сцена, то внешне он никак не выказал своего недовольства.

— Отъелась-то как! Тяжелая стала, — поддразнивал Жан смеющуюся Энни.

Обратив внимание, что кучер стаскивает с горбка тяжелый сундук, Жан поставил Энни на землю и поспешил к нему на помощь.

Кристиан в это время доставал из кареты свои вещи. Заметно полегчавшую корзинку с едой он вручил Энни, а сам взял свой небольшой сундук и клетку с Каргой.

Из дверей уже высыпали Ханна, Грета и граф де Рени. По шуму и возне в холле, которые устроили Жан и Джером, они догадались, что вернулась Энни. Ханна выхватила у Энни корзинку и принялась причитать, как бедную девочку заморили голодом, какая она стала бледненькая и худенькая, как былиночка, о том, что нужно было сообщить заранее о приезде, и тогда она непременно напекла бы пирогов, чтобы откормить свою ненаглядную воспитанницу.

— Мы приехали быстрее, чем до тебя дошло бы письмо, — Энни умудрилась вставить фразу в тираду Ханны.

— Я сейчас все равно что-нибудь по быстренькому приготовлю, — Ханна потащила корзину на кухню.

Расчувствовавшийся граф де Рени прижал к себе дочку:

— Совсем уже взрослая стала.

Тит и Оливер успели помочь Джерому распрячь лошадей и задать им корм и, воспользовавшись тем, что на них никто не обращал внимания, потащили своего приятеля в таверну отпраздновать встречу.

Грета была отправлена готовить спальню для Кристиана. Сама бы без подсказки Энианы она не сообразила бы, а так и стояла бы счастливо хлопая глазами.

В гостиной граф устроил Кристиану настоящий допрос, чтобы разузнать, когда будет свадьба и где ее играть. Было решено, что сначала устроят гуляния в Ольстене, откуда Кристиан заберет невесту в сопровождении ее отца в Тур, где пройдет венчание и праздник для гостей со стороны Кристиана. Больше всего графа волновали финансовые вопросы. Он вздохнул свободно, когда узнал, что торжество в Туре оплатит Беатрисса. На то, чтобы накрыть нехитрые столы для сельчан, денег у него должно было хватить. Он рассчитывал, что к тому времени успеет не только собрать богатый урожай пшеницы, но и выгодно продать ее.

Дальше мужчины стали обсуждать ее приданое, отец собирался передать ей восточную часть своих угодий. Энни это было не особенно интересно, и она оставила их наедине.

— Значит, все по-настоящему, — Жан перехватил Энни по пути на кухню, куда она направлялась, чтобы помочь Ханне с праздничным ужином.

— Ты подслушивал? — возмутилась Энни.

— Нет, просто близко стоял к дверям.

— Настолько близко, что левое ухо покраснело, — съязвила она.

— Ты говорила, что это понарошку. Что вы подпишете брачный договор, и ты вернешься сюда.

— Обстоятельства изменились.

— Его бабушка поставила условия, чтобы вы изображали мужа и жену до ее смерти, иначе она не оставит ему денег?

— Не говори так. Это здесь не при чем.

Жан рассмеялся:

— Только не говори, что он наплел тебе всякой чепухи, а ты и уши развесила. Заглядываешь ему в глаза преданно, как собачка. Забыла уже, сколько гадостей он тебе наговорил и как в сарай чуть не затащил?

— Я не собираюсь оправдываться перед тобой за свои мысли и чувства. Остановись, иначе завтра, когда одумаешься, тебе будет стыдно, — Энни оттолкнула его, чтоб не мешал на пути.

— Я ухожу в солдаты, — услышала она в спину и резко развернулась.

— И когда ты это решил?

— Только что.

— Чтобы насолить мне?

— Ты уедешь, — пожал плечами Жан. — Много пользы я принесу, убирая навоз на заднем дворе?

— Валяясь мертвым, ты принесешь пользу только червям, которые будут жрать твое тело.

— Ну хоть кто-то порадуется и скажет мне спасибо.

— Жан, подумай о матери. Ты ее единственный сын. Она не переживет, если что-то с тобой случится.

— А ты переживешь?

— Я погорюю, но переживу.

— Энни, не выходи за него замуж. Он обманет тебя, ты будешь плакать ночами, пока он будет развлекаться с доступными женщинами.

— С чего ты так решил?

— Ты не замечаешь, что он не достоин тебя.

— Вы сговорились?

— Ты о чем?

— Герцог Уэйн сказал мне то же самое. Только вот сдается мне, что представления о достойном кандидате у вас разные.

— Он-то какими судьбами?

— Мимо проезжал, узнал, что я у герцогини, решил заехать, сказать, чтоб жениха себе выбирала лучше. Что рядом сплошь достойные ходят, а я их в упор не замечаю. Так что я как-нибудь сама решу, за кого мне выходить. Точнее уже решила. И все, что ты можешь сделать, Жан, просто пожелать мне счастья.

Глава 14

Это было самое долгое лето. Длинные дни и не менее длинные ночи неторопливо сменяли друг друга. Если днем Энни отвлекалась на дела, то ночью она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о Кристиане до тех пор, пока ее не смаривал сон. Как же быстро Кристиан успел проникнуть в ее сердце! И ведь для этого ему не потребовалось складывать стихи в ее честь и побеждать ради нее чудовищ. Все оказалось гораздо проще и прозаичнее. Ему достаточно было просто находиться рядом и нести всякую нелепицу. Угораздило же ее влюбиться именно в него. Теперь сиди и жди осени.

Энни даже за шитье ради него взялась. Вышила инициалы жениха на шелковом платке. Правда, вторую букву пришлось вышивать самому Кристиану, потому что Энни, во-первых, надоело это занятие, а во-вторых, должен же был он ответить за свое бахвальство. Видите ли, все просто, тыкай себе иглой. Он долго ругался, что нитки путаются и рвутся, но конечный результат его работы вышел гораздо симпатичнее, чем у Энни, к ее досаде. Этот платочек она ему вручила при расставании, наказав не доставать его лишний раз на людях.

Почти каждую ночь ей снилась сцена их прощания. Она как наяву чувствовала его объятья, мимолетное прикосновение губами