Врачеватель Его Высочества - Юлия Эллисон

Кажется, моя прочувствованная речь произвела впечатление не только на самого наследника, но и на его дружка, смотрящего так, словно у меня парочка рогов на лбу выросла. Я мотнула головой, вновь убирая мешающие волосы назад.

— Что там с обедом? — обернулась к Авриэлю. — Судя по всему, наш пациент скорее жив, чем мертв, раз занялся налаживанием своей семейной жизни, так что предлагаю для начала пообедать, хотя время уже ближе к ужину.

Под ошеломленные взгляды мужчин первой покинула помпезную спальню спящего красавца, ощущая, как внутри отчаянно колотится сердце, ноги подкашиваются, а в груди греет огонь возмущения и одновременно гордости.

Любую женщину порадует предложение о замужестве от столь красивого экземпляра мужчины, не говоря уже о том, что это настоящий принц. Все же в глубине души каждая мечтает побыть хоть немного принцессой. Но выходить замуж за того, когда едва знаю? Я еще не выжила из ума! Мне не восемнадцать лет, чтобы кидаться в странного и непонятного вида отношения сломя голову, надеясь, что при этом мне никто не разобьет сердце или того хуже — не свернет шею.

— Ты…

Авриэль вышел вслед за мной спустя буквально пару минут, чем здорово порадовал. Отчасти потому, что на все приемы пищи мы стабильно ходили вместе, отчасти потому, что он умел управляться с местной прислугой как-то особенно виртуозно, и нас кормили в любое время дня и ночи по первому его требованию. Я этим похвастать не могла. Один раз ночью пришла на кухню, подбитая острым чувством голода, так мало того, что там не было никого, еще и ни один шкаф открыть не смогла. Хотя видимых замков не было.

— Я, — спокойно кивнула. — Я голодна. Идем?

Первой направилась в сторону столовой, надеясь, что зеленоглазый потопает вслед за мной.

— Почему ты отказала принцу? — неожиданно выдало это чешуйчатое чудовище.

— А почему я должна была согласиться? Я уже описала, что все плюсы, какие он там себе придумал, для меня скорее минусы. А вот как раз плюсов пока еще не нашла. Я слишком мало его знаю, чтобы судить.

— Даниэлю еще никто не отказывал!

Прозвучало обиженно-возмущенно. Да уж… до двухсот лет дожил, а ума не нажил. К тому же еще не вышел из подросткового максимализма, похоже. Не отказывали этому принцу… Впрочем, и у нас в мире все мужики скорее дети, чем взрослые. Но если принц такой же, как этот гад, ворующий женщин и врачей, тогда нам и говорить не о чем. И вообще, я для него буду бабочкой-однодневкой с моим сроком жизни? Нет уж, увольте!

— Значит, я буду первой. Отказы вообще закаляют характер, так что считай, это ему прививка от гордыни была.

— При… что? — Дракон опять не понял.

Черт! Все время забываю, что они о нормальной медицине только от меня и слышали. Все остальное чудодейственное — скорее ошибка, чем научное изыскание. Я уже почитала про их слюну единорога и прочую дребедень. Сотни человек-ловцов гибнут от ярости табунов бедных лошадок с рогами, чтобы добыть ту самую слюну. И то помогает она далеко не во всех случаях и не всегда помогает вообще. Это как у нас бальзам «звездочка» или «меновазин». Толку ноль, но народ мажется, надеясь на какое-то чудо расчудесное. Голова у них, видите ли, прошла, как намазались. Так тут далеко не звездочка виновата, а самовнушение хорошо работает. Эффект плацебо в полной мере присутствует. Разве ж это нормально?

— Укол, с вирусом, который ставят, чтобы не заболеть этим самым вирусом. Хорошая штука, от стольких эпидемий спасла.

Авриэль посмотрел на меня, как на умалишенную. Я хмыкнула.

— Ситуация тоже не так давно смешная была. Ребенку поставили в школе Манту, велели, как обычно, не мочить. А мальчик в секции плавания занимался и, естественно, совсем забыл про рекомендацию. А оказывается, он где-то еще до этого ветрянку словил, просто симптомов не было, вот врачи и не заметили. Вечером вся семья сидела у нас в приемнике: родители в истерике, ребенок в ужасе чешется — от воды у него все тело быстро волдырями покрыло, — и родители эти орут, что ребенок намочил манту, а она взяла и размножилась. Еле убедили, что с Манту все нормально, это просто ветрянка у бедняги. Полбольницы ржало от «манту размножилось».

Авриэль ничего не сказал, но глянул на меня слегка диковато.

Я мечтательно посмотрела на потолок, продолжая топать к столовой. Дворец у них большой, коридоров много… пока идешь, пару километров намотаешь точно, никакой спортзал не нужен.

Так приятно было вспоминать мою привычную жизнь в родном мире. Пусть даже в скучной провинциальной больнице. Все равно вот, оказывается, даже есть что вспомнить. А ведь пока работала там, все страдала от того, что ничего толком занимательного не происходит. Да уж… Имея — не ценим, а потерявши — плачем.

Интересно, как там мои коллеги поживают… Как без меня справляются? Как наш заведующий, кому мои смены поставил? Женился ли наконец Вовчик, как там его нога?..

Вздохнула. Скучаю я по дому, чего уж.

У них тут, конечно, интересно. Необычно. Но дома как-то все привычно было. Легко. И народ понимающий.

Глава 20

— Ну как вы тут? — уточнила я, входя к пациенту уже после обеда. Точнее, даже можно сказать, что после ужина — время-то позднее. Вот даже за окном темно, хотя темнеет у них точно позже нашего. Вообще, это весьма странный мир. Судя по их книгам, одновременно похожий и нет на наш. Флора и фауна с нашей определенно весьма схожа, за редким исключением. Некоторых цветов и деревьев у нас не встретишь, но это все мелочи, хотя, надо признаться, я уже с нетерпением ждала местного лета, которое должно наступить буквально через пару месяцев, сменив этот собачий холод, который тут обзывался зимой.

Пару дней назад я все же рискнула выбраться на улицу. Даже шубу надела местного пошива из какого-то пушного белого зверя. И моментально, как ужаленная в попу, заскочила обратно во дворец. Пяти минут прогулки мне хватило, чтобы лицо залепило снегом основательно, ресницы смерзлись, пальцы на руках чуть не отвалились, а шубу продуло едва не насквозь.

Как мне потом объяснили, сейчас лютует самый сложный зимний период, который всегда проходит вот так вот, и психов, кроме меня, нет, чтобы гулять выходить. Все в это время дома сидят. Зато сразу после лютой