Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

Несколько раз — больше, чем мне бы хотелось.

Но член демона? Боже правый, может, Сатана действительно существует, потому что размер этой штуки был нечеловеческим.

И разве он не мог запереть дверь?

Я тяжело дышу, щурясь от яркого света, и бегу по коридорам, чтобы не видеть, как из его члена брызжет сперма. Со мной что-то не так, потому что кровь, сочащаяся из раны на его рёбрах, только разжигает во мне огонь. Чёрт, а его татуировки? Он весь в них — на руках и торсе кружатся незнакомые письмена и символы.

Весь этот образ был одновременно и нечестивым, и божественным. Неестественно то, как он удерживал мой взгляд, как на его лбу выступили капли пота, когда он сжал кулаки, словно хотел затеять драку, а потом посмотрел на меня так, словно я была воплощением мечты и извращённым кошмаром в одном лице.

И когда он кончил…чёрт, не думаю, что когда-нибудь смогу выбросить это из головы.

Моя рубашка и полосатый свитер прилипли к коже, пока я бежала по коридору, пытаясь оказаться как можно дальше от демона и его скрытого монстра.

Один вопрос не даёт мне покоя, заставляя ненавидеть себя ещё больше: что бы он почувствовал, окажись я на его месте?

Нет. Ни за что. К чёрту его. Я никогда этого не узнаю.

Качая головой, я выкладываюсь по полной и бегу ещё быстрее. Я почувствовала, как он напрягся, лёжа на мне, прежде чем я ударила его ножом, и одного этого было бы достаточно, чтобы у меня глаза на лоб полезли. Но потом, когда я почувствовала, как этот мудак возбудился, когда я ударила его ножом… Что говорит обо мне тот факт, что моё собственное тело отреагировало так же?

С моей стороны было глупо бить его ножом, но я так поступила. Я не думала. Сначала я действую, а потом разбираюсь с последствиями.

Краем глаза я замечаю отклеивающиеся обои и покосившиеся рамки для фотографий. Внезапно я снова становлюсь ребёнком, который пытается улизнуть как можно быстрее, полагаясь на мышечную память, которая ведёт меня вниз по лестнице, в сторону кухни, и ещё ниже, к задней двери.

Мои ноги не останавливаются, пока я не оказываюсь в безопасности под домом.

Я тяжело дышу, втягивая в лёгкие затхлый воздух. Расстояние никак не помогает унять нарастающее напряжение внизу живота. Я сжимаю ноги и притворяюсь, что влага внизу — это всё в моей голове. Но как бы я ни старалась убедить себя, что его вид не влияет на меня, я не хочу, чтобы это прекращалось. Я хочу чувствовать что-то помимо этой пустоты в груди, как будто меня скрепляет нечто большее, чем просто дешёвый скотч.

По правде говоря, я не чувствовала себя полноценной, когда Элла была рядом. Я не чувствовала себя полноценной, когда мы все жили под этой богом забытой крышей, но, по крайней мере, я не была одна. И наблюдать за ним? Это был момент близости, которого мне не хватало очень, очень долго. Даже если это было не по обоюдному согласию или…реально.

Я тру глаза, словно это поможет избавиться от образа, в котором он дрочит себе рукой. Чертыхаясь, я смотрю в пол и считаю до десяти.

Да пошёл он.

Несправедливо, что меня так заводит мой демонический убийца. Неудивительно, что говорят, что они искушают людей совершить грех, потому что, боже мой, я бы не отказалась от плотских утех.

Нет. Хватит думать о нём и о том, как его член мог бы заполнить пустоту внутри меня. Я запрокидываю голову и стону. Лучше бы моя жизнь после смерти не была такой. Безответная страсть — ведь это я не хочу испытывать это чувство.

Потирая затылок, я поворачиваюсь, чтобы ещё раз проверить, на месте ли замок. Вряд ли он удержит этого придурка, но даст мне две секунды форы, чтобы выскользнуть через узкое окошко в верхней части стены подвала, если он всё-таки появится.

Лучи заходящего солнца пробиваются сквозь маленькое оконное стекло над землёй, освещая большое пространство, которое когда-то было заставлено мебелью, семейными реликвиями и украшениями, продажа которых могла бы покрыть как минимум годовую арендную плату и расходы. Если у тебя есть деньги, значит, у тебя есть бесчисленное множество антикварных вещей. Как и наверху, федералы оставили здесь только белые простыни, которыми когда-то были накрыты вещи моей семьи, и кое-что из сломанной или испачканной мебели. Раньше мне здесь нравилось. Здесь тихо. Я приходила сюда всякий раз, когда у меня возникали проблемы, или когда родители были не в духе, или когда я видела, как они возводят Эллу на новый пьедестал, а меня держат в тени за занавеской.

Никто не мог найти меня, когда я пряталась в подвале, даже Элла. Поэтому, когда к дому подъехали полицейские, я поняла, что происходит, только когда услышала мамин крик.

Будем надеяться, что демон не выследит меня здесь и не появится волшебным образом рядом со мной.

Ради старых добрых времён я пробираюсь сквозь груды тряпья, покрытого грязными следами. На полках лежат странные вещи: ржавые инструменты, провода и запчасти. Всё, что ничего не стоит, было выброшено — например, жуткая бабушкина кукла, которая лежит на боку и смотрит прямо мне в душу.

Мне никогда не нравилась эта штука. В детстве я прятала её за вазой, чтобы не смотреть в её чёрные глаза-бусинки. Скорчив гримасу, я подхожу ближе, чтобы чем-нибудь накрыть её, но моя нога задевает что-то твёрдое под тканью. Я замираю и хмуро смотрю вниз.

Мои призрачные колени не хрустят и не скрипят, когда я приседаю, чтобы отодвинуть ткань. Мне приходится сделать несколько попыток и пролить пару капель пота, чтобы отодвинуть ткань и увидеть источник проблемы.

Гримуар.

Я с неестественной лёгкостью поднимаю его с пола и подхожу ближе к окну, где светлее всего, чтобы убедиться, что заклинание, которое я использовала, всё ещё действует. Не могу поверить, что этот ублюдок спрятал старинную книгу на грязном полу.

Отвратительно. У этого человека действительно нет никаких моральных принципов.

Впервые за несколько дней в моей груди вспыхивает надежда. Может быть, мне просто нужно было стать кем-то другим, а не человеком, чтобы призвать её. Вряд ли я смогу призвать своего убийцу дважды.

Я не настолько глупа, чтобы думать, что он единственный демон в мире, но ради возможности поговорить с сестрой стоит рискнуть и заплатить возможную цену. Это того стоит. Даже если ничего не произойдёт, возможно, это поможет разорвать