Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

Он движется выше, медленно и бесконечно самоуверенно, поднимая губы к моей челюсти.

И когда он кусает, с силой, достаточной, чтобы я судорожно вдохнула, я ненавижу то, насколько сильно хочу, чтобы он сделал это снова.

Он шепчет мне на ухо:

— Я же говорил, я никогда не отступаю перед вызовом. Кстати, ты хорошо пахнешь. Жаль…

Что-то холодное и влажное растекается по моей щеке. Это… грязь?

Он отпускает меня и стряхивает остатки с пальцев, мрачно и удовлетворенно улыбаясь.

— Прости, — бормочет он, голос сочится весельем. — Поскользнулся.

Я вытираю грязь с лица и бросаю ее обратно в него, искренне улыбаясь.

— Не извиняйся. Мне нравятся хорошие грязевые маски.

— О, я это не из лучших побуждений. Просто мне больно смотреть на твое лицо.

Я обнимаю его и толкаю в воду. Он легко погружается, и когда выныривает, на его лице читается удовольствие. Пусть он и спит, но внутри он не мертв. Он может чувствовать.

А что еще лучше?

Он хочет чувствовать.

— Упс, — я пожимаю плечами. — Поскользнулась.

Он снова прижимает меня к стенке источника и улыбается.

— Ты настоящая заноза в заднице. Жаль, что ты долго не продержишься. Ты могла бы быть интересной.

Я снова пожимаю плечами.

— Кто знает, что принесет будущее.

Арик упирается руками по обе стороны моей головы, прижимая меня к стене источника, словно заключая в клетку, а затем с легкостью отталкивается назад. Расстояние между нами быстро увеличивается.

— И вправду, кто знает.

Глава 17

Арик

Я хватаю одежду со скамейки, где оставил ее, и поднимаюсь обратно по тропе, останавливаясь на полпути, чтобы натянуть штаны, чтобы не тащиться в общагу полуголым. Все мое тело гудит после встречи с Рей. Я не должен был позволять ей так задеть меня, но, черт возьми, в ней что-то есть…

Я вытираю тело футболкой на ходу, и вдруг снова оказываюсь рядом с аркой.

— Дурацкие легенды, — бурчу я, просовывая руки во влажную футболку, и прохожу прямо под аркой.

Меня сразу же пробирает дрожь. Я отмахиваюсь от этого ощущения и иду дальше, но чувствую под ногами что-то странное. Хмурясь, я смотрю вниз и поднимаю ногу. На траве отпечатаны идеальные ледяные следы.

Мои.

Я медленно сглатываю и оглядываюсь через плечо, замечая дорожку, ведущую от арки к самой тропе. Через несколько секунд следы исчезают. Черт. Может, им и правда стоит в этот раз увеличить дозировку моих лекарств. Прошло уже несколько лет с тех пор, как их корректировали.

Я не виню Рива за беспокойство, что я могу потерять контроль. Я изменился с тех пор, как узнал, что она приедет в университет.

Я чуть не поцеловал Рей там, в горячем источнике. Мною как будто что-то овладело, что-то знакомое. Несмотря на пар, поднимающийся от теплой воды, внутри я чувствовал только холод. Леденящий, но в то же время обжигающий. Жгучий от любви к Рей.

Я продолжаю идти к общежитиям, пытаясь игнорировать то, как мое сердце выпрыгивает из груди, когда я думаю о губах Рей, и о том, как она находилась в моих объятиях.

В ней все не так.

Она из рода убийц, и ничто этого не изменит. Мне нужно серьезно переосмыслить ситуацию и не задумываться о том, почему мое тело предает меня, реагируя на нее таким образом. Причина очевидна, хотя я скорее умру, чем признаюсь ей в этом.

Она настолько красива, что трудно отвести взгляд.

Она дерзкая, умная и немного уязвимая.

Даже ее голос завораживает, он согревает меня изнутри, а потом превращается в такой жгучий огонь, что мозг шепчет — одно прикосновение стоит всего, даже если после этого она вонзит нож в мою грудь. Она черная вдова, и я не хочу попасть в ее паутину…

Но разве не было бы приятно попробовать всего один раз?

Я быстро захожу в лифт, отчаянно нуждаясь в безопасности своей комнаты, прежде чем окончательно разобьюсь в дребезги. До моего этажа добираться секунд тридцать, но даже это слишком долго. Лампы над головой мерцают, как и все последние дни, пока я иду по коридору. Меня охватывает внезапная волна тошноты.

Я едва добираюсь до комнаты, хватаю бутылку с водой у раковины и жадно пью, пока потолок начинает кружиться. Зрение двоится, потом троится. Я допиваю воду и опираюсь на раковину, поднимая взгляд на зеркало.

Кровь капает с моего лица. Я кричу и бросаю бутылку с водой в зеркало, в свое отражение.

— Хватит, нет!

Свет гаснет, а когда загорается снова, отражение нормальное. Головокружение тоже проходит, и комната перестает вращаться. Но горло все еще жжет огненной болью.

Еще.

Мне нужно еще воды.

Я наполняю бутылку еще три раза, делаю несколько глубоких вдохов, затем беру лекарства и принимаю их.

Звонит телефон. Дедушка, или Сигурд, как я называю его, когда возвращаюсь в университет. Черт.

Я раздумываю, не отвечать ли, но он все равно будет звонить снова и снова, поэтому я провожу пальцем, и на экране появляется его лицо. Он в университете, в своем кабинете. Я могу сказать это по артефактам за его спиной: стальные цепи Асгарда с рунами; блестящая бронзовая копия Гьяллархорна, проклятого рога, который, как считается, вызывает Рагнарек; фрагмент вулканического базальта с высеченными рунами, который, по слухам, происходит из разбитых камней Йотунхеймас; и небольшой железный сундук в углу с замком в форме змеиного глаза. Честно говоря, любой, кто подключается к Zoom-звонку с этим человеком, вряд ли почувствует воодушевление по поводу своего будущего: его кабинет усыпан напоминаниями о смерти, разрушении, гибели и о том, что случается, если перейти ему дорогу. В том же случае, что и с рунами, он намеренно окружает могущественными артефактами намеренно.

— Да, сэр?

— Контроль жизненно важен, Арик. Тебе нужно об этом напоминать?

Откуда он знает, что я теряю его? Он видел дорожку льда, которую я оставил, возвращаясь от горячего источника? Мне не хочется признавать, что становится все труднее, но…

— Наверное, будет лучше, если я вернусь обратно в дом. Я могу ездить на занятия…

— Нет.

Слово повисает в воздухе. Никаких объяснений. Просто его приказ.

Я даже не пытаюсь спорить.

— Ты пробуждаешься, Арик.

Без шуток.

— Рив знает? Он такой же, как я?

— Он все еще спит.

Я представляю, как брат использует силу, подобную моей.

— Наверное, это и к лучшему.

— Ты так думаешь? — Сигурд громко смеется. Редкое проявление настоящей эмоции с