ИЗМЕНА. Забудь обо мне - Тала Рид

- Могу я узнать, что здесь происходит? – открываю дверь и замечаю, что в комнате никого нет. На тумбочке стоит старая магнитола хозяев жилья, и из нее дурниной орет попсовый трек. – Светлана, вы где? – задаю дурацкий вопрос, понимая, что женщина отсутствует, разве что не спряталась под кроватью, но она же не сошла с ума!

Выключаю музыку и иду на кухню. Матери Ивана там тоже нет.

- Идиотка! – произношу в сердцах.

- В зеркале ее увидишь, - неожиданно отвечает Света, и я нервно дергаюсь. – Батюшки, да ты еще и шуганная, - смеется, разглядывая меня. – Рано ты сегодня встала, наверное, хочешь приготовить Ване завтрак? Похвально, - произносит с иронией.

- Тяжело спать, когда вы на всю мощь включаете песнопения, можно попросить больше такого не устраивать? В моем положении нужен крепкий сон и нервы, а с такими распорядком дня это невозможно. Обычно я не встаю в пять, - объясняю Светлане.

- Значит будешь, мне так привычнее, пораньше подняться, сходить в душ, привести себя в порядок, попробуй – понравится, - направляется к кофеварке. – Молодец, убралась, наконец-то можно воспользоваться плитой и посудой, до этого была мерзкая картина.

Стараюсь молчать, чтобы снова не раскручивать виток разборок, но едва себя сдерживаю. Светлана Васильевна ужасно язвительна и получает истинное удовольствие, когда обливает меня незаслуженными помоями.

Она продолжает ворчать, и я все-таки срываюсь:

- Не представляю, как Наташа с вами договаривалась, это же невыносимо! Можете хотя бы на минутку остановиться и перестать меня оскорблять? Иван – взрослый мужчина и способен сам определиться – с кем ему жить и как строить свою жизнь. Оставьте его в покое, снимите жилье, найдите работу; не думаю, что ваше поведение будет терпеть хоть одна вменяемая женщина вашего сына.

- Замолчи, мне твои морали не нужны. Хочешь работать? Работай, только усерднее и не промежностью; в этом будущего нет, поверь моему опыту. Вот родишь сейчас, расплывешься, а что дальше? Иван посмотрит на твою увядающую красоту и неприспособленность по хозяйству, и найдет другую - поумнее и стройнее. Или считаешь, что мужики, которых легко можно увести из семьи, потом хранят верность? Наивная глупая девка, - голос звучит издевательски.

- Я не стану это слушать, прошу лишь об одном – прекратите меня травить!

Светлана Васильевна забирает чашку с кофе и уходит в свою комнату. На часах почти полшестого, и я понимаю, что уже не усну. Становлюсь к плите и решаю сделать Ивану сырники. Возможно, зерно правды в словах мучительницы есть – мне нужно оказывать Ване чуть больше внимания и продемонстрировать, что я не такая пустая, какой выставляет его мать.

К шести я заканчиваю, принимаю душ и начинаю собираться на работу. Иван приступает к завтраку и, съев буквально два кусочка, выдает:

- Слишком сладко, Мила, ты что, вбухала сюда килограмм сахара? – морщится, и мне становится обидно.

- Я впервые готовила сырники, будь снисходительнее, - пытаюсь быть терпимее, но ощущаю стойкое желание треснуть ему, опрокинув тарелку с содержимым на голову.

И с каких пор Ваня стал так требователен? Еще вчера его интересовал только секс, а тут начинаются претензии. Я что, прислуга?

- Оно и видно, - отодвигает тарелку, демонстративно показывая, что не станет есть мою еду. – Мне на работу пора, хочу подготовиться к визиту клиентов. Поедешь со мной, или позже будешь?

- Не хочу оставаться с твоей матерью наедине, - тяжело вздыхаю, представляя, как она продолжит меня отчитывать.

- Ладно, жду десять минут, давай шустрее, - поторапливает Иван.

В голове крутится только одна мысль, и она не о внезапно настигшей меня беременности, думаю лишь о том, как бы поскорее избавиться от кикиморы в лице Светланы Васильевны, и отселить ее.

В момент, когда я практически уже готова, в дверь раздается звонок.

- Это кто? – с недоумением смотрит Ваня.

- Любовник ее, наверное, - слышу желчный комментарий Светы.

- Не знаю, - чувствую полную растерянность.

Об этой квартире знает лишь мать, и близкая подруга, но Серафима сейчас отдыхает в Испании, а мама... ей ни к чему меня навещать.

Смотрю в глазок и меня пробирает. Это все же она.

Только не это. Какого черта явилась?

Открываю и вижу ее обеспокоенное лицо:

- Людмилочка, здравствуй. Я к тебе буквально на двадцать минут, решила перед работой заглянуть, чтобы вечером не отвлекать. Тут у меня произошел скандал с Натальей, ну той, помнишь, которая нашла тебе работу? – начинает и резко замолкает.

За моей спиной появляется Светлана Васильевна и елейным голосом произносит:

- А вы, видимо, мамочка Милы? Проходите, нам-то вас и не хватало…

Глава 27. Иван

- Доброе утро, - замечаю на пороге незнакомую женщину.

- З-з-здравствуйте, - она смотрит на нас с матерью непонимающе. – Вы кто?

- А вы? – задаю встречный вопрос.

- Мать Милы, Галина Александровна, - отвечает неуверенно.

- Будущая бабуля вашего ребенка, - поворачивается родительница и произносит ядовитым голосом, пытаясь меня поддеть.

- Какого еще…

- Проходи, - любовница небрежно хватает Галю за локоть и втягивает в квартиру. - Я сейчас все объясню.

- Будь добра, что-то я вообще ничего не понимаю. Кто эти люди?

- Теперь ясно в кого Мила такая тугодумка, - продолжает мама.

- Прекрати, ради Бога! – одергиваю ее. – Галина Александровна, меня зовут Иван, - представляюсь, протягивая руку. А дальше ступор. И что теперь? Сказать, что я начальник своей любовницы? Это ведь та самая женщина, которая работает вместе с Натальей. Попал так попал.

- Мой босс, - добавляет за меня Мила.

- И что он тут делает? – ее брови сдвигаются на переносице, придавая лицу тревожное выражение. Глаза женщины сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию, словно она готова в любой момент взорваться от негодования, но сдерживает себя.

- Заехал перед работой за документами, - говорю официальным тоном.

Мать улыбается. Понимаю, что такого шанса она не упустит и не ошибаюсь:

- Ой, не слушайте эту чушь. Раздевайтесь, Галина, Милочка как раз сырники приготовила, по вкусу, конечно, полное дерьмо, но как уж научили. Скажу по секрету, хозяюшка из вашей дочери никакая, вы, наверное, совсем не занимались ее воспитанием? – смотрит на гостью с наивным выражением лица. –