Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

Поэтому когда появилась возможность и на х*й сесть, и бабла заработать, я не растерялась.

Мне в случае успешной операции полагалось восемьсот тысяч долларов. Джафар был щедр. Вот только умер скоропостижно.

Гуфар, его скупой и недалекий сынок, сумму гонорара скостил на сотку. Но мне и этого хватило. Злилась я страшно. И так все на мне!

Еле Беляша уговорила. Столько нервов потратила. И стаканчик с отравой я Нинке преподнесла. И к теткам Гуфара ее сопроводила. А Беляш что? Сидел, жрал в три горла и глазами блымал.

Еще тот помощник, бл. дь!

Поэтому когда он мне кодовое слово в больничке прошептал и попросил жене деньги передать, я все для себя решила. Ага, сейчас! Нефиг моими ручками нежными жар из огня загребать. Покойся с миром, Дмитрий Петрович! — перекрестилась и забрала себе его долю.

А потом поехала в Питер к умирающей бабке. Поздним вечером к ней на квартиру пришел молодой человек с кейсом. Так называемый хаваладар. Отсчитал моему двоюродному брату Вовке причитающиеся деньги за квартиру. А остаток вручил мне.

Мустафа объяснял. Эта система называется «Хавала». И действует она более двух тысяч лет. Никаких имен, никаких банковских счетов. Просто на доверии работает. В Дубае Мустафа отдал деньги знакомому хаваладару, а здесь, в Питере, со мной рассчитался местный. Сами деньги так и остались в стране. Их отследить невозможно.

Приглашенный нотариус сразу оформил на меня завещание. Я бы хотела дарственную. Но бабка моя, вредная старуха, уперлась рогами и ни в какую не захотела. Сказала, что мне не доверяет, и я ее при первом же случае отправлю в стардом.

В принципе баба Люба была не дура и знала меня хорошо.

А теперь все. Померла она, слава тебе, Господи!

И Нинка за это время не нашлась. И не найдется никогда!

Выходит, я сорвала джекпот. Должность Зориной при новом собственнике перешла мне. Квартиру я получила. И, как супербонус, мне еще и Зорин обломился.

Конечно, он не такой, каким я его знала при Нине. Дерганный стал, грубый. Матерится как сапожник. И ни разу не джентльмен. Мурло какое-то!

По Нинке страдает, ясен пень. Даже после траха о ней вспоминает. И мне приходится поддакивать. Обидно, но пока наши отношения сводятся к жесткому сексу и разговорам о Нине Зориной. Словно ритуал такой у Кольки. Сначала отыметь меня в прихожей, загнув в догги-стайл, а потом пить на кухне чай с плюшками и мирно беседовать о Ниночке.

Нездоровые отношения. Но пока так.

Через тонкую рыжую замшу слышу, как вибрирует в сумочке телефон. А следом поет Трофим на рингтоне.

«Боже, какой пустяк,

Сделать хоть раз что-нибудь не так:

Выкинуть хлам из дома

И старых позвать друзей…»

— Да, Коленька! Слушаю! — отзываюсь весело. Он все-таки приехал. Я его попросила, и он приехал. Не знаю, почему, но мне это важно.

— Ты где, бл. дь? — рявкает мой любовник.

— Уже на месте. Сижу перед дверью в контору.

— А-а, ну я рядом. Сейчас захожу, Мань, — тянет он лениво. Хлопает тяжелая резная дверь. Слышатся шаги на лестнице.

Подскакиваю на ноги. Отряхиваю юбку и поправляю на груди трикотажную кофточку, плотно обтягивающую мои сисяндры. Колька от них заводится страшно.

— Привет, — улыбается он, поднявшись в бельэтаж. — Наша очередь скоро?

— Да, наверное, уже можно заходить, — иду в приемную. Цокаю каблуками. Немного кручу задницей, стараясь распалить любовника. Да и сам процесс меня заводит.

Прикольно получается! Я продала Нинку. Купила квартиру. А теперь муж Зориной пришел со мной к нотариусу.

Обломайся, Ниночка! Обломайся!

Глава 25

— Да, проходите. Анна Филипповна ждет, — хлопочет помощница. Провожает нас с Колей в большую светлую комнату. А там молодая блондинка в строгом черном костюме зачитывает нам завещание и принимает документы.

— Поздравляю! Наследственное дело открыто. Пока вы — единственная наследница, от Гусятникова Владимира Викторовича поступил отказ, — улыбается мне она. — Если другие наследники не объявятся, оформим на вас квартиру на Литейном.

— А больше и нет никого, — улыбаюсь я. И все еще не верю в собственное счастье.

— Ты — везучая маленькая шлюшка, — обнимая, хватает меня за грудь Зорин, как только мы выходим из нотариальной конторы. — Теперь едем на хату. Хочу трахнуть тебя в каждой из четырех комнат.

— И на кухне? — строю глазки, а сама мысленно прикидываю, как буду передвигать ноги после секс-марафона.

— С прихожей начнем, — усмехается Коля. — Сейчас в супермаркет заедем, купим пожрать что-нибудь, — решает он, щелкая брелоком.

Я, конечно, рассчитывала на ресторан. Но Зорин — предсказуемый тип. Наверняка примчал в Питер с одной целью. Потрахаться!

И уже в машине лезет мне под юбку.

— Сука ты, Манька! — отодвигает в сторону кружевную полоску. Пальцы по-хозяйски мнут влажную плоть. Вторгаются внутрь, грубо сжимают клитор. Выгибаюсь навстречу и вскрикиваю от неожиданности и боли.

— Коля…

Но он понимает мои вопли по-своему.

— Ты уже вся мокрая, бл. дь. Самая настоящая шалава, — усмехается криво и решает тут же. — Нет, до Литейного я не дотерплю. Мне тебя сейчас трахнуть надо.

— Что ты предлагаешь? — охаю испуганно. Секс в центре Питера явно не входит в мои планы. Но и Зорину отказать не могу. У нас с ним так заведено. Его слово для меня закон. Это Нина им вертела, как хотела. Мне же достался совершенно другой мужик.

— Едем к тебе, — явно передумав, ставит на крышу машины сирену. Врубает двигатель, вжимает педаль газа.

— Меня еще никогда на епистон с сиреной не возили, — смеюсь я деланно. Искусственный смех бьет по нервам. А на душе кошки скребут.

Конечно, при Нинке Зорин был весь такой порядочный и правильный. Семья, дети, жена-красавица.

А со мной масочка слетела, выявив вечно озабоченного хама.

— Трусы сними, пока едем, — отрывисто бросает он.

— Да успеется, Коля, — все еще веселюсь я. И тут же натыкаюсь на злой жадный взгляд.

— Я кому сказал, бл. дь?

— Хорошо, любимый, — скрючившись в три погибели, стаскиваю с себя тоненькое кружево. Еще порвет, а за них деньги плочены.

— И лифон, — командует Зорин. — Ждать не хочу.

Послушно расстегиваю бюстгальтер. Вытаскиваю лямки через короткие рукава кофточки. А затем снизу стягиваю сам агрегат и вместе с трусиками прячу в сумку. Поправляю кофточку, через которую сразу проступают соски, и кажется, вся грудь выставлена напоказ.

«Только бы никого не встретить!» — кладу руку на ширинку Зорину.

— Я готова, — блею послушной кошечкой. И уже представляю, что