Монстры вырезают троны - Аделин Хамфрис

ГЛАВА 9

РЭЙФ

(Сцена насилия)

Мы не стучали. Нико плечом ударил в дверь, одним хрустом дерева и металла высадив замок. У ублюдка внутри едва хватило времени вскочить с бархатного дивана, как я уже был рядом.

— Вон—! — начал он, но я прижал его к стене предплечьем, придушив.

— Ты знал его. — Мой голос был спокоен и ровен.

Его глаза расширились.

— Я не знаю, о чем ты…

Я снова ударил его о штукатурку так сильно, что со стены упала картина.

— Уэйлон. Не ври мне. Я полагаю, он кое-что у меня забрал. Нечто очень ценное.

Лаура вошла следом за нами, с пистолетом наготове. За ней, бесшумно сканируя дом, последовал Киран. Это было точно то место, что строится на деньги, обагренные кровью.

Тип, какой-то Андре, захрипел под моим напором.

— Он мертв. Уэйлон исчез. Выпал из обоймы.

— Уверен? — спросил Нико, кружа вокруг него, как акула. Его татуированные бицепсы выглядели особенно устрашающе под ярким светом. — Потому что похоже, что кто-то прикупил новое поместье под Лионом через офшорные счета, привязанные к твоему имени. И еще похоже, что счета эти были заведены из Москвы.

Его пробрало.

Глаза на мгновение метнулись к кухне. Мне больше и не нужно было. Я выхватил пистолет, снял с предохранителя и упер дулом ему в колено.

— Последний шанс.

— Клянусь Богом, — задыхался он. — Я не знаю, где он. Но он звонил мне несколько недель назад, сказал, что ему нужны люди. Он бывает в Париже, Берлине, Лионе и Москве.

Пульс застучала в висках.

— Он сказал, кого или что он ищет? — шагнув ближе, спросила Лаура.

Андре заколебался.

Неверный ход.

Я выстрелил ему в ногу. Он с криком рухнул на пол. Кровь быстро и мерзко разлилась алым лужей.

— Я больше не буду просить, — сказал я, приседая рядом. Голос опустился до рыка. — Чего. Он. Хотел.

Его руки тряслись.

— Женщину. Сказал, что это рычаг. Что она принадлежит кому-то опасному. Синклер… он сказал, что ее фамилия Синклер.

Мир сузился.

Лаура резко вдохнула, испуганная не меньше моего.

— Я отказал ему, — захныкал он. — Сказал, что он сумасшедший, если посягнул на жену Рэйфа Вона.

Я холодно улыбнулся.

— Но он это сделал. И использовал для перевозки нескольких твоих людей. Она сейчас где-то в одной из этих гребаных стран, отчасти и по твоей вине.

Он закивал, как умалишенный.

— Он слетает с катушек. Думает, что может восстановить то, что у него было с Моро. Но у Моро были все коды. Маршруты. Уэйлон без него тонет.

Я медленно поднялся. Руки были влажными от его крови. Мне было плевать.

— Где он сейчас?

— Я не знаю. Клянусь…

Я выстрелил еще раз.

На этот раз Нико положил руку мне на плечо.

— Рэйф. Мы получили то, что нужно.

Рука так и чесалась нажать на курок еще разок. Вместо этого я посмотрел на задыхающегося человека на полу и сказал:

— Если кому-то хоть словом обмолвишься, я позволю Кирану показать, что мы делаем с предателями.

Киран хрустнул костяшками. Слово было не нужно. Мы вышли, не оглядываясь.

В коридоре Лаура выдохнула, все еще сжимая пистолет.

— Так это Уэйлон. Похоже, твои подозрения были верны, Вон.

Я кивнул, сжав челюсти так, что больно.

— Это он взял ее, — сказал я. — Мы должны найти ее.

— Согласна, — тихо проговорила Лаура.

— Но сначала… — Я поднял ствол к потолку и с усмешкой развернулся, чтобы вернуться внутрь. У того парня было всего несколько секунд на мольбы, прежде чем я выстрелил ему в голову.

Тишина, последовавшая за выстрелом, прозвучала громче, чем сам хлопок. Кровь брызнула на стену за ним, оставив финальный, хаотичный автограф. Лаура застыла в дверном проеме, рот приоткрыт в беззвучном упреке, а Нико и Киран нависли за ее спиной. Киран даже не дрогнул. Нико лишь поднял бровь, уже не удивляясь тому, кто я есть.

Я убрал пистолет в кобуру и повернулся к ним.

— Рэйф! — резко крикнула Лаура.

Я посмотрел на нее. Пристально посмотрел.

— Он все равно был обречен, Лаура, — сказал я, тяжело водя над ее лицом прищуренным взглядом. — Тебе нужно привыкнуть к смерти. Твой босс уже не раз бывал по уши в крови.

Лаура сглотнула.

— Я не злилась, что ты его убил, а лишь на то, что ты устроил кровавую баню прямо сейчас. Нам не стоит привлекать внимание.

— Стоит, — быстро парировал я, обращаясь к ним. — Выгребаем из его конуры все, что можно. Ноутбук, одноразовые телефоны, жесткие диски… все что угодно. Он был недостаточно умен, чтобы держать язык за зубами, но, возможно, был достаточно умён, чтобы вести записи.

Киран, не моргнув глазом, переступил через тело и направился к столу.

— Думаешь, Уэйлон позволил бы этому типу хранить что-то ценное?

— Думаю, Уэйлон параноик, — сказал я. — А когда параноики обрывают связи, они обычно забывают оборвать цифровой след. Он может строить из себя крутого, но окажись я перед ним, он бы обосрался от страха.

Лаура медленно вошла в комнату, стараясь не наступить в кровь.

Нико нашел стопку старых паспортов и флешку, приклеенную скотчем под ящиком.

— Выглядит многообещающе.

— Упакуем, — сказал я. — Затем едем в Париж.

Киран обернулся, брови взлетели.

— Думаешь, Уэйлон все еще использует маршрут через Монпарнас?

— Если он перевозит ее, — сказал я, — то будет делать это как товар. А значит, старые привычки. Старые связи. Старые схемы.

Лаура наконец подняла взгляд.

— Так ты не думаешь, что он попытается ее продать?

Мое тело застыло, челюсти свело.

— Нет, — просто сказал я.

Тишина снова повисла между нами. На этот раз она была не от сомнений. А от веры. Мы быстро очистили помещение, и я, выходя, чиркнул спичкой. Пусть весь этот дом взовьется дымом к небу. В качестве предупреждения и послания.

Мы идем.

А следующий, кто посмеет к ней прикоснуться?

Умрет не быстро.

АДЕЛА

Дверь захлопнулась за ними, щелкнул замок. Запах мыла въелся в кожу, но чище я себя не чувствовала. Лишь опустошенной. Я сидела на холодном кафельном полу ванной, поджав колени к груди, запястья все еще ныли от наручников, которые сняли лишь недавно. Вода с волос медленно стекала тонкими струйками, промочив тонкое полотенце, которое они швырнули мне, словно в послесловии.

Они не изнасиловали меня в строгом смысле, но определенно надругались. Ублюдки. Унижение было собственной формой насилия.

Я уставилась на кафельную стену напротив, сжав челюсти так, что, казалось, зубы треснут. Каждая деталь их лиц, эти похотливые ухмылки, их