Полюбите пианиста - Вера Александровна Колочкова

что это. Как обычно, прошла по детским спальням, перецеловала всех на ночь и стою в коридоре потерянно – такое ощущение было, будто еще куда-то не зашла. Как будто ждет меня еще кто-то с этим вот ритуальным вечерним поцелуем. Или зовет. На сердце вдруг так тревожно стало! Меня где-то ребенок ждет, а я не иду. Потом Томас проснулся, заплакал. Я пошла его кормить и совершенно четко опять услышала, как к его здоровому, требующему материнского молока зову примешивается параллельно слабенький такой, будто мяукающий крик другого голодного ребенка. Это Дэн меня звал.

– Понятно. Только объясни тогда, почему твой Дэн сразу к тебе не пришел? Почему он пришел к такой женщине – потерявшейся в жизни, больной сифилисом, конченой русской алкоголичке-проститутке? Которая его и один раз даже кормить не захотела – взяла и смылась из роддома? Зачем он выбрал себе такую мать?

– А он не ее выбирал, а меня. Теперь я это совершенно точно знаю. Он меня позвал – и я пришла, чтоб стать его матерью. Неважно, через какую мать придет твой ребенок.

– Даже через суррогатную, например?

– Ну да. Может, и так. А может, и через другую. Пути господни неисповедимы. Лишь бы сердце твое ребенка позвало! А твое позовет. Непременно. Я почему-то верю в тебя.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что веришь. И за разговор. Мне, знаешь, гораздо на душе легче стало. Я, конечно, мало что поняла и приняла для себя из этого нашего разговора, но хотя бы поступок мужа теперь как-то для себя объяснить могу. Наверное, он тоже что-то такое знает, чего я не знаю. И вообще, ты, случайно, не психоаналитик по профессии, а? Уж больно как-то складно про все это рассказываешь!

– Нет, я не психоаналитик, – рассмеялась весело Рейчел. – Хотя, знаешь, сама часто прибегаю к его услугам! У меня другая профессия, которую учебой не постигнешь и за которую даже звания бакалавра никто не даст. Я просто мать, Лиз, и все. Многодетная любящая мать.

10

Лиза лихо припарковала машину за знакомым уже сарайчиком и, откинувшись головой на спинку сиденья, прикрыла на минуту глаза. Ей отчего-то вдруг стало смешно, словно увидела себя в этот момент со стороны: неужели она, известный в городе адвокат, прячется в старом дворе за убогим сарайчиком? И неужели она, такая ухоженная, красивая, успешная Лиза Заславская, приехала сюда, чтобы плебейски подглядывать за мужем, смотреть из окна машины, как он выйдет гулять с двумя какими-то маленькими оборвышами. У нее что, других дел нет, более достойных? Конечно же, есть. И желающих заменить Лёню на его месте тоже, в общем-то, хватает. Так чего же она опять взяла и приперлась сюда, словно неизвестной силой ведомая? Смешно, ей-богу.

Ждать на сей раз пришлось очень долго. Уже темнеть начало, а Лёня с близнецами на прогулку так и не выходили. Может, их вообще дома-то нет? Она долго вглядывалась в начинающие кое-где вспыхивать электрическим светом окна серой пятиэтажки, пытаясь определить, за каким находится новое Лёнино пристанище. Ничего так и не определив, она собралась было повернуть ключ зажигания, чтоб убраться отсюда восвояси, как дверь подъезда, гулко бухнув, открылась, выпустив из себя знакомого уже мальчишку – Бориса, наверное. Потому что именно Борис в прошлый раз был обряжен в черную мешковатую и явно для него великоватую старенькую курточку с чужого плеча. А тот, который Глеб, наоборот, был одет в маленькое кургузенькое серое пальтецо, и худенькие ручки торчали из рукавов так смешно. Странно даже, почему они так одеты – близнецов вроде всегда стараются одеть одинаково? Этот мальчишка, Борис который, в черной курточке, пулей помчался на детскую площадку, держа в руке знакомый пистолет, и вдруг, на всем бегу запнувшись о торчащую из земли ржавую железяку, полетел носом в землю – Лиза даже вскрикнула от неожиданности, прикрыв ладонью рот. Ничего себе – убился парень. Так же вскрикнул, наверное, и Лёня, вышедший из подъезда вслед за ним и вторым мальчишкой, и бросился к нему со всех ног. Подняв с земли зашедшегося криком Бориса, он как-то совсем бестолково прижал его и начал покачивать из стороны в сторону и трясти неловко, словно от этой тряски парень должен был враз взять и успокоиться. «Господи, и не видит даже, как у него кровь носом хлещет!» – испуганно наблюдая из машины за всем этим безобразием, подумала Лиза. Потом, не выдержав истошного мальчишечьего крика, решительно выскочила из машины и бросилась Лёне на помощь:

– Не держи его так, нельзя! У него же кровь! Под холодную воду надо! Быстрей!

Лёня ошарашенно уставился на нее, словно она была ведьмой из подземелья, и, оторвав от себя Бориса, взглянул ему в лицо. И потерялся совсем, полез дрожащей рукой в карман – платок носовой искать, наверное. Лиза, достав свой, тут же протянула его и смотрела потом испуганно-брезгливо, как он пытается приложить этот платок к разбитому мальчишечьему носу, отчего Борис окончательно зашелся криком, изогнувшись дугой в Лёниных руках. Лиза видела, как тот растерялся. Еще бы, тут любой растеряется. И ничем помочь тоже не могла. Ну не могла она взять из его рук платок и сама притронуться к этому детскому запрокинутому личику с перемешанными на нем в один комок кровью, слезами и соплями. Не могла, и все. А почему – черт его знает. Видно, нет в ней никакого такого женско-материнского инстинкта все-таки.

Снова с силой прижав к себе плачущего малыша, Лёня быстро пошел в дом. Глеб испуганно трусил рядом, вцепившись ладошкой в полу его куртки и с настороженностью оглядываясь на Лизу, которая тоже двинулась вслед за ними – не могла же она оставить мужа один на один с этими слезами и соплями, в самом деле. Вслед за ними она вошла в крошечную квадратную прихожую и остановилась в нерешительности, оставшись одна: Лёня с орущим Борисом на руках скрылся в ванной, туда же рванул Глеб. Было слышно, как льется вода из крана, как Леня бормочет что-то ласково-невразумительное, как потихонечку успокаивается ребенок, перейдя в своем плаче на другие, более высокие и жалобно-подвывающие нотки. Вскоре оттуда выскочил недовольный Глеб, отправленный восвояси, по всей видимости, чтоб под ногами не путался. Усевшись на низенькую скамеечку, он начал деловито стаскивать с себя красный резиновый сапог, ухватившись за его грязную подошву руками. Сидел, пыхтел, косо взглядывая на гостью, намекая будто – помогла бы хоть, что ли, тетка. Чего тут без дела-то стоять. Лиза, улыбнувшись,