В постели с инкогнито - Евгения Халь

Я промолчала. За меня ответил Арик.

– Ты совсем Иванько? – он похлопал себя по лбу. – А как она тогда настоящего Родиона найдет? Пока она в этом доме, то хоть какой-то шанс есть. Подслушать, подсмотреть, подловить этого гада на чем-то. А если уйдет, то всё. Шанс упущен. Тем более, он сразу папахена вызовет с криком: «Имусчество пропало! Брульянт убёг!» И они Нику обвинят в том, что она психическая. И точно упекут в дурку под видом лечения. Может, этот скотобаз анонимный только этого и ждет? Ты что папашу Ники не знаешь? Я до сих пор его как вижу по телеку, аж кушать не могу. Он не только мозг чайной ложкой вычерпает, он же аппендицит может через трахею достать.

– Ник, прости!

– Да ничего, Арик. Всё так, – согласилась я.

– Короче, Ник, ищи всё, что связано с числом один и Римом, – подсказал Арик. – Даже если это просто фотки на фоне римских достопримечательностей, всё равно тащи нам. Вместе разберемся.

– Хорошо. Инкогнито как раз на Кипре. Должен сегодня вернуться, – я заторопилась домой.

7 глава. Ты научил меня бороться

– Слушай, Ник, давай я с тобой поеду, – Юра догнал меня возле двери и положил на нее руку, не давая открыть. – Конечно, обыскать его вещи – это то, что сейчас необходимо. Чтобы получить хоть какую-то зацепку. Иначе мы с места не сдвинемся. Но это опасно. Если он тебя поймает, могут быть большие проблемы. Мы не знаем, как он отреагирует. Вообще не знаем, на что способен этот человек.

– И как ты объяснишь, кто ты, Юра? – я погладила его по руке.

Столько волнения было в его голосе. Столько заботы и желания помочь. Я просто почувствовала, как ему не хочется меня отпускать. И на сердце потеплело.

– А чего тут объяснять? – хмыкнул Арик. – Заходит Юрка уверенным командирским шагом, лицо кирпичом застыло и обратно уже не разгибается, и заявляет: «Шалом на вашу хату. Я – любовник вашей жены. У нас, у киношников, это норма. Давайте, Родион, не будем усложнять и усукублять. Я просто хочу вам помочь, снять, тык сказать, с вас нагрузку».

– У тебя откуда-то появился английский юмор, – огрызнулся Юра.

– В каком смысле? – не понял Арик.

– Он такой тонкий, что его не видно. Помолчи, пожалуйста, а? Скажу, что сотрудник. Забыли дома что-то, флэшку с одним из набросков сценария, например. Приехали искать. Срочно нужна.

– И чисто случайно полезли в трусы Родиона, чтобы ее найти? Ну логично. Чё? Где может быть флэшка со сценарием Ники? Естественно, в трусах Родиона. Моя бабушка тоже деньги держит в любимых трикошках еще советских времен, с густым начесом. Почему бы Родиону не сделать так же? У него же тоже была бабушка. Мог и научиться.

Юра тяжело задышал. Я поняла, что сейчас они поссорятся, и поспешила вмешаться.

– Юр, Арик прав. Это будет подозрительно. И любая причина, которую мы с тобой придумаем, будет выглядеть по-дурацки.

– Так, народ, сейчас совершенно серьезно, – Арик подошел к нам и хлопнул Юру по плечу. – Остынь, бро. Давайте решим: нужна ли нам всем вообще эта головная боль? Можно никуда Нику не отпустить. Поселить ее в гостинице, и пошел этот ее инкогнито к чертовой матери. Даже не нужно объяснять, отчего ушла. Вот захотела – и свинтила. И посмотреть, как он будет выкручиваться. Со старым телефоном он уже совершил роковую ошибку. И сейчас тоже запаникует. Весь его план полетит к чертям.

– Не полетит, – мрачно возразила я. – Могу сразу сказать, что будет дальше. Он папе моему нажалуется. Папа прилетит сюда, как валькирия, размахивая мечом. И заявит, что мне нужно лечить мозги. Потому что я нервная и странная с рождения, вся в маму. И у меня травма. И этим поступком совершенно нелогичным с его стороны я докажу, что так и есть. А может быть, это то, чего добивается инкогнито? Свести меня с ума, доказать, что я не могу принимать решения. И тогда… – я замолчала.

– И тогда захапать себе всё, что есть? – предположил Арик. – То есть, все торчащие органы опять упираются в деньги?

– Он тоже не бедный, – сказал Юра.

– Родион не бедный, – Арик схватил себя за волосы и дернул. – Настоящий Родион. И если этот самозванец занял его место, то, в принципе, ему не нужно ничего никому доказывать. Все бабки Родиона его. И мы опять вернулись к тому же вопросу: зачем это всё? Зачем такие сложности?

– Это можно выяснить только, если сделать вид, что я ничего не замечаю. Пойду я, ребята.

– Ник, там же эта Аня, которая явно с ним заодно. Как ты при ней будешь искать? – Юра всё еще держал руку на двери.

– Ушлю ее куда-нибудь.

Я приехала домой и сразу бросилась к холодильнику. Аня немедленно поспешила за мной.

– Ой, а креветок нет? – огорчилась я, ощупывая полки. – Всю дорогу до дома представляла, как сейчас их брошу на сковородку в чесночное масло. И съем с багетом.

– Как хорошо, что у вас проснулся аппетит. Я съезжу в город, – оживилась Аня. – Можно мне взять вашу машину? Или хотите съездить вместе?

– Нет, поезжай одна к Калвино. Ключи вот возьми от машины. Скажи ему, чтобы отобрал крупные. И чеснока возьми фиолетового. Непременно фиолетового. У Калвино не покупай. Самый лучший в городе продается в овощной лавке на другом конце города, возле церкви. И еще заедь в пекарню и возьми булок побольше. Багеты бери у Калвино. У него самые вкусные. А булочки с зеленью, вялеными помидорами и чесноком в пекарне. Запомнила?

– Конечно, всё сделаю, – Анна взяла ключи от машины и вышла.

Отлично! Час у меня есть точно. Едва машина выехала со двора, я бегом бросилась наверх. Обыскала в первую очередь кабинет Роди. Документы, флэшки, книги. Господи, какая же я дура! Могла спокойно всё это сделать, как только инкогнито уехал. Потихоньку, полегоньку, пока Анна убирает или готовит в кухне. Ящик за ящиком. Комнату за комнатой. Как же мне в голову не пришло? А еще писатель-остросюжетник. Бездарь я!

Ничего не найдя в кабинете, я спустилась в подвал, заполненный картонными коробками с кучей вещей. Часть из них мы с Родей притащили из Москвы. Часть скопилась уже здесь.

Внезапно дверь подвала хлопнула и на лестнице послышались шаги. Я быстро закрыла коробку, ногой отодвинула ее подальше и застыла посреди подвала, внимательно оглядываясь. И честно изображая, что во мне внезапно проснулась домохозяйка.

– Вот ты где! – инкогнито