Открывая двери - Ари Дале

Но импульсивность играет со мной злую шутку, поэтому я толкаю дверь.

Черные глаза Антона тут же останавливаются на мне. Он хмурится, поджимает губы.

— Мила… — начинает подниматься на ноги.

Его собеседник — лысоголовый, до безумия пугающий, начальник охраны, которого, вроде бы, зовут Денис, тоже поворачивается в мою сторону. Его пристальный взгляд заставляет меня сжаться. Но быстро вспоминаю, что мне нечего бояться. Ничего он не сделает. По крайней мере, пока Антон рядом.

Стискиваю челюсти, вздергиваю подбородок.

Наблюдаю за тем, как Антон выпрямляется, огибает стол, широкими шагами направляется ко мне.

— Что случилось? — останавливается напротив.

Приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в наполненные беспокойством глаза. За меня он волнуется, а мой брат...

Досада скручивает внутренности. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить всхлип, который рвется наружу. А вот с увлажнившимися глазами ничего поделать не получается.

Не понимаю, откуда такая чрезмерная реакция.

Все вроде бы правильно: брат сам попал в неприятности, поэтому сам и должен из них выпутываться. Сколько можно его спасать?

Это говорит мой разум, но его голос настолько тихий, поэтому тонет в гамме чувств, раздирающих душу.

— Ты меня пугаешь, — Антон поднимает руку, касается моей щеки.

Отшатываюсь от прикосновения и тут же жалею об этом.

Но сделанного не вернуть, поэтому на мгновение впиваюсь зубами язык, прикрываю веки, пытаясь справиться с бурлящими внутри чувствами, после чего снова заглядываю Антону в глаза. По напряженному взгляду и нахмуренным бровям сразу видно, что он готов ко всему, в том числе к очередному скандалу.

Мы же едва пережили прошлый, и вот опять. Но я просто не могу пустить ситуацию с братом на самотек.

— Значит, не поможешь Саше? — голос скрипит от сдерживаемых эмоций, в глазах собирается еще больше слез.

— Так, — гора в костюме, в виде начальника охраны, поднимается на ноги. — Я пошел, — он настолько быстро сокращает разделяющее нас расстояние, что я еле успеваю отпрыгнуть в сторону, лишь бы не столкнуться с громилой.

Но он, видимо, не собирается уходить просто так, останавливается рядом с нами, мимолетно смотрит на меня, потом переводит пристальный взгляд на Антона и бесстрастно заявляет:

— Она у тебя глупышка, — после чего уходит, плотно закрыв за собой дверь.

Я же могу только стоять, широко распахнув глаза. Он назвал меня глупой? Я правильно услышала?

Шумно выдыхаю, когда понимаю, что не ошиблась.

Вот только пойти за мужчиной и потребовать объяснений, не получается, Антон без лишних слов хватает меня за запястье, тащит к кожаному дивану, из-за которого я не так давно пострадала. Надавив мне на плечи, усаживает на него. Сам же отступает на пару шагов, складывает руки на груди, поднимаются на меня

Дыхание перехватывает, когда я вижу, как глаза Антона сужаются, а черты его лица заостряются. В этот момент отчетливо осознаю, что довела своего мужчину до предела. Но, видимо, мне сегодня не удастся избавиться от противоречивых эмоций. Ведь вместо того, чтобы послушать здравую часть своего разума, я засовываю чувство вины подальше и копирую позу Антона.

Он тут же поджимает губы до такой степени, что те белеют.

— Ты виделась с братом, я правильно понимаю? — Антон произносит спокойно, даже слишком спокойно, отчего становится реально страшно.

— Мне уже запрещено встречаться с братом? — огрызаюсь.

Внутри словно какой-то фитиль зажгли, и он с каждой секундой разгорается все больше и больше. Как бы я не старалась его затушить, у меня ничего не выходит.

Антон сужает глаза.

— Я такого не говорил, — цедит сквозь стиснутые зубы.

— А что тогда? — не выдерживаю, вскакиваю на ноги.

Приподнимаю голову и смотрю Антону прямо в глаза. На краю сознания всплывает мысль, что мое поведения выходит из-под контроля, вот только остановить себя не получается. Сердце бешено стучит в груди, руки дрожат, дыхание постоянно прерывается.

Я совсем не контролирую себя и, видимо, Антон это замечает, поэтому даже голос не повышает, когда спрашивает:

— Напомни мне, почему конкретно ты влипла в неприятности?

Вот только его сдержанность бесит еще больше, как и то, что он припоминает мои косяки. Хотя у самого их навалом!

Делаю шаг к Антону, останавливаюсь совсем близко, чувствую жар его тела, из-за чего по коже пробегает волна мурашек, а внизу живота начинает стягиваться тугой узел. Но я впиваюсь ногтями в ладони, стараясь контролировать свою реакцию на будоражащего менямужчину.

Черт! Да, что со мной не так?

Набираю в легкие побольше воздуха, в тело моментально возвращается обида, притулившаяся вожделением.

— Напомни мне, кто заставил меня подписать контракт, в котором было указано, что я должна спать с ним, когда и где ему заблагорассудится? — наверное, бью по больному, поэтому Антон кривится.

На языке вертятся слова про спор, но я вовремя проглатывает их. Смотрю Антону в глаза, надеясь, что он сам признается.

Но, видимо, моим желанием не суждено сбыться, потому что вместо того, чтобы рассказать всю правду, Антон разворачивается, и следует к своему столу. Огибает его, выдвигает один из ящиков, достает черную папку.

— Так вот в чем дело? — поднимает голову, снова прожигает меня взглядом. — В контракте? — достает из папки документ.

Я даже моргнуть не успеваю, как он рвет их пополам.

Задыхаюсь. Во все глаза смотрю на клочки, которые Антон подбрасывает в воздух и даже вздохнуть не могу. Такое чувство, что он только что разорвал связывающие нас узы. Сердце пронзает острая боль, отступаю, следя за тем, как бумаги медленно опускаются на пол. Натыкаюсь на что-то твердое, теряя равновесие. Вспоминаю, что сзади диван — плюхаюсь на него.

«Антон больше не хочет иметь со мной ничего общего со мной», — проносится в голове, наполняя вены чувством потери, которое жгет изнутри.

Видимо, мои истерики его достали.

Не помня себя, ставлю локти на колени, зарываюсь лицом в ладони, всхлипываю.

Правильно, кому такая истеричка нужна! Никакой нормальный мужик не выдержит. Да, мне самой от себя противно.

— Да чтоб тебя! — доносится до меня обреченный рык Антона, после чего слышу тяжелые шаги.

Напрягаюсь всем телом, когда понимаю, что он останавливается совсем рядом, чувствую затылком, как Антон пару мгновений смотрит на меня сверху вниз, после чего тяжело вздыхает и садится на корточки.

— Что опять случилось? — аккуратно отнимает мои руки от лица, пальцами за подбородок поднимает голову, заглядывает в заплаканные глаза.

Сердце пропускает удар, потому что во взгляде Антона с легкостью считывается… нежность.

— Я, кажется, люблю тебя, — бормочу.

Слезы брызгают из моих глаз.

Всхлип срывается с моих губ,