Ты мне очень нравишься. Но... - Вера Ковальчук

что ему делать. Последние дни магическая работа ему давалась заметно легче. Но такое счастье не продлится долго. Он понимал, что если его успех связан с браком, то есть с той ночью, которую он провёл с женой, то, чтоб справиться с грузом дальнейших тягот, ему нужно повторить удачный опыт. И тело было совершенно не против. Наоборот, только за. Стоило об этом подумать, фантазия моментально встрепенулась и развернула перед внутренним взором несколько картинок, как можно было бы поступить с супругой к их — он надеется — обоюдному удовольствию.

Но пойдёт ли она ему навстречу? Не откажет ли? И что можно сделать, чтоб снова добиться благосклонности красавицы? Дорогой подарок? Надо попробовать. Если и после второй ночи его магия усилится, значит, придётся думать о развитии их отношениях на перспективу. Нужно будет что-то ей предложить, такое, чтоб жена не отказывала. Но что ей может быть нужно? Как бы разузнать?

Во внутреннем дворе он спешился, швырнул слуге поводья и бросил помощнику дворецкого:

— Пригласи её высочество присоединиться ко мне за ужином.

— Её высочество не в замке, — тихо подсказал тот.

Эйтал встал как вкопанный.

— Где она? — рыкнул несдержанно.

— Госпожа сейчас в селе, в Тарции. Решила принять участие в обряде чествования озимых.

Принц удивлённо поднял брови.

— Сама? Или глава общины уговорил?

— Не могу знать, господин.

— Вот как… Хочу взглянуть. — Он махнул своей свите, и бойцы поспешили обратно рассесться по сёдлам, а слуга подвёл ему обратно конька, которого потянул было к конюшне.

— Подать вам свежий плащ?

— И так сойдёт, — проворчал, но в действительности был обеспокоен.

То, что для сельских общин было очень важно, чтоб владелец земли или кто-то из его домочадцев обязательно принимал участие в основных обрядах, он знал. Крестьяне считали, что если господин лично попросит землю и почтит молодые ростки, то урожай обеспечен. Тем более их герцог был сильным магом, с этой уверенностью и спорить-то было бессмысленно.

А теперь они, похоже, взяли в оборот его жену. «Зачем она вообще поехала в село? — мысленно возмутился он, но тут же одёрнул себя. Правильно сделала, вообще-то! Когда супруга принца дарит своим вниманием подвластные ему земли, это хорошо. — Ну ладно… Ладно».

И погнал лошадь в сторону Тарции.

Впрочем, до самого села ему ехать не пришлось — ещё до того один из сопровождающих указал господину в сторону поля, на краю которого топтались мужчины с большими свёртками из парадных скатертей, где, судя по всему, упакована была праздничная снедь. А дальше, уже на самом поле, виднелись яркие пятнышки женских силуэтов. И Эйтал именно в ту сторону направил коня.

Среди сельчанок, срезавших тонкими ножами ещё зелёные, только-только пробившиеся колоски, он не сразу нашёл взглядом супругу. Лара была одета в такое же простое платье, как и окружающие женщины и девушки. В этом невзрачном одеянии, без украшений, с самой простой причёской, которую принц и причёской бы не назвал — так, волосы по-быстрому убраны — она казалась слишком юной, слишком милой. И это почему-то вызвало у мужчины глухое раздражение.

Такая она выглядела для окружающих сельчан слишком своей. Мысль, что кто-нибудь из крестьянских парней увлечётся ею, а она позволит, была болезненна. Собственно, сейчас принц не хотел даже прикидывать, что для него стало бы обиднее — связь жены с великосветским вертопрахом или ситуация, при которой она приблизит к себе какого-нибудь простолюдина. Оба эти варианта оставляли на языке горький привкус, тем более что казались совершенно неизбежными — рано или поздно. И это ещё хорошо, если не осуществятся в один момент.

Лара увидела супруга и обеспокоенно оглянулась на других женщин. А потом медленно побрела в сторону Эйтала, внимательно глядя под ноги. Она явно побаивалась потоптать растения, но мужчине на какой-то момент показалось, что она чувствует себя виноватой, и в глубине его души забурлила новая порция ярости. Которую, конечно, пришлось безжалостно подавить. Как бы там ни было, устраивать скандалы при крестьянах — это вообще последнее дело.

— Вы решили принять участие в обряде, супруга? — осведомился он, когда девушка переступила край последней полосы хлебов.

— Да, меня пригласили… Я посчитала, что это будет уместно. — Она смущённо улыбнулась. Всё-таки приходилось признать, что улыбка у неё очаровательная.

— Я предпочёл бы, чтоб вы сопроводили меня в замок.

— Понимаю. — Жена покладисто кивнула. — Подождите несколько минут. — Она огляделась, отыскала холщовые свёртки, сложенные у края поля, и, видимо, отправилась искать среди них свой. Потом, развернув, вынула снедь, почтила поле как положено и лепёшкой, и печеньем, и пряником, а всё остальное отдала ближайшей женщине. — Прошу вас, и мою долю положите на праздничный стол.

— Я рада буду, спасибо вам, ваше высочество, наша герцогиня! — разулыбалась женщина. — И вам спасибо, ваше высочество, герцог, что приехали.

Эйтал слегка кивнул. Он, принахмурившись, наблюдал, как Лара общается с сельчанами (и, судя по тому, как они себя с ней держали, новая хозяйка пришлась им по душе и нашла с ними общий язык), а потом как добиралась до экипажа. Есть хотелось уже очень сильно, но и подгонять жену было нельзя. Всё должно оставаться в рамках приличий.

Так что к моменту, когда прибыл в замок, принц уже был очень мрачен, и ухаживать за супругой ему не хотелось совершенно. Хотелось поругаться.

— Вы могли бы вести себя более достойно, сударыня, — буркнул он, подавая ей руку, когда Лара выходила из экипажа. — Это недопустимо.

— Простите? — Девушка подняла брови. — Что именно я сделала не так?

— Вы одеваетесь и ведёте себя, словно простолюдинка. Но теперь вы принцесса, и вам следует помнить об этом.

Она поджала губы.

— Ну извините. Я действительно простолюдинка. Я такова, какова есть. И щеголять дорогими нарядами и драгоценностями перед теми, кто не может себе позволить ничего подобного, у меня на родине считается хамством.

— Вы не у себя на родине. Вам нужно привыкать жить в новом мире и по новым правилам, — назидательно проговорил он, даже не понимая, чего в его переживаниях больше — раздражения, что она спорит, или уважения, что отстаивает свою позицию и желает держаться уважительно с его людьми.

— Я осваиваю новые правила. Но подчинять им себя целиком и полностью не готова, извините, ваше высочество.

Принц зло мотнул головой.

— Давайте поговорим за столом. Прошу, оденьтесь к ужину как полагается.

В ванне он расслабился, позволяя камердинеру поливать себя приятно-горячей водой, разминать пережатые мышцы, а потом ещё и смазать лечебным маслом старые шрамы. Стало легче, так что в столовую он спустился в лучшем настроении. И то, что супруга уже