Бесстыжий детектив - Любовь Попова

— Если я выйду за эту дверь, я больше не смогу тебе помочь. Даубеков давно за тобой следит, он тоже читал твои, чертовы, книги! Нахер ты вообще их написала?! Лучше бы с психиатром поговорила.

— Это не помогало, Руслан. Уходи.

Меня просто колотит от злости к этой Снежной королеве, лицемерке, которая боится довериться, боится раскрыться. Меня самого трясет. Как я должен ее защитить, если она этого не хочет?! Как???!

В пару шагов преодолеваю небольшое расстояние и обхватываю лицо Алины. Меня тянет к ней и отталкивает одновременно. Она как пламя, от которого нужно бежать, но в беспроглядной тьме я иду за ним все дальше и дальше. Я не знаю, как с ней разговаривать, обращаться. Как вести. Как защитить. Зато знаю, как целовать, как сделать ей приятно.

— Я убью его, если он только до тебя дотронется, и когда меня посадят, виновата будешь ты, — шиплю в покрасневшее лицо и слепо прижимаюсь к губам. К мягким, соленым от слез губам. Внутренности скручивает, вся кровь устремляется в одну точку.

Всего один поцелуй перед всем тем пиздецом, что ждет нас, как только я покину квартиру. Всего один чертов поцелуй в эти ядовитые губы.

Но Алина не отталкивает меня, не отворачивается, наоборот обнимает и прижимает к себе крепче. Просто больная, сумасшедшая…

Все инстинкты самосохранения воют об опасности. Сейчас ей ничего не стоит достать нож и меня убить, но я продолжаю это безумие, погружаясь в него все глубже и глубже, теряясь в похоти, что сбивает с толку, сводит с ума.

Пальцы не мои распахивают ее халат, открывая идеальное тело.

Губы не мои жадно скользят по ее шее, ощущая волнующий вкус кожи.

Но я не хочу быть свидетелем, я хочу брать столько, сколько она мне сможет дать. Хотя бы сегодня. Только сейчас.

Глава 25.2

Это безумие. Она. Я. Эта комната, что кружится вокруг нас предверием настоящего апокалипсиса.

Это все ее запах. Естественный и нежный. Он сводит меня с ума. Еще несколько ядовитых вдохов, и я просто сорвусь и кончу.

Нам надо остановиться. Уверен, что если сказать Алине про это — все закончится в тот же миг. Именно поэтому я молчу. Поднимаюсь снова к припухлым губам и целую. Пью ее душу, теряю свою.

Это не поцелуй — мы дико сливаемся в одно дыхание. Оно рывками кочует из ее легких в мои. Потом обратно. Назад пути не вижу. Я уже отравлена этой писательницей, это женщиной — загадкой, разгадка которой может стоить мне жизни.

Мы стекаем прямо на пол, как две субстанции, сливаясь в одно целое.

Мои руки уже везде, изучают бледное тело, словно в своих мыслях я уже сотни раз не вернулся в спальню, где нежно брал ее в первый раз.

Ее тонкие пальцы с красным, роковым цветом на ногтях целенаправленно вступили в схватку с моей вздутой ширинкой. Она порвется, есть эта возня не закончится. Но Алина не справляется, ее руки трясутся, словно она сильно замерзла. Но когда пытаюсь помочь, она отпихивает мои руки, словно для нее жизненно важно сделать все самой.

Просто смиряюсь, смотрю на белую кожу на груди, на два сморщенных соска, по которым веду кончиками пальца, замечая мгновенные мурашки на ее коже рассыпанные словно фейерверк.

Бороться с этим бесполезно. Я в чертовой ловушке и вылезать не планирую как минимум до утра.

Резко сжимаю соски пальцами, давая понять, что никуда не денусь, даже если она перестанет торопиться.

Стрельнув в меня затуманенным взглядом, облизывает губы, тут же прижимаясь ими ко мне. Я сжимаю в кулаках упругие сиськи, укладывая Алину прямо на ковер в ее гостиной. До более удобного ложа нам просто не добраться. Здесь и сейчас. Или так или никак.

Переворачиваюсь на спину, позволяя Алине быть сверху, пока она борется с моей ширинкой.

Наконец она справляется с моими джинсами, я приподнимаю бедра, чтобы ей было легче их с меня стянуть.

Алина крепко обхватывает ствол и меня колотит от перевозбуждения. В прошлый раз она не была такой скорой на расправу, словно эти несколько дней тренировалась и ждала.

Ее прохладная рука ведет по члену вверх — вниз, пока я вылизываю ее рот изнутри. Снова и снова.

Мой член зажат в ее ладони, ее язык моими зубами.

Моим мозгам не хватает кислорода, чтобы понять насколько все это опасно выглядит со стороны, блокируя нахрен все инстинкты самохранения.

Но язык не поворачивается сказать, что нужно остановиться, зато я легко переворачиваю Алину на спину, подминая под себя и упираясь головкой в ее упругий живот.

Я тянусь руками к шелку волосы, сжимая в кулаке клок. Надо вспомнить, что она нежная и ранимая, что она после неудачного брака и вообще жертва насилия. Но как об этом помнить, когда эта ведьма сама раскрывает бедра навстречу моему члену.

Ее рука продолжает скользить по нему, пристраивая головку прямо к нежным, охуительно мокрым складкам. Один толчок и мой хуй станет жертвой влагалища, как я стал жертвой таинственного обаяния ее хозяйки. Ее пухлый рот сосет мой язык именно так, как должен сосать член. Зажмуриваюсь от кайфа, который ловлю от прелюдии, что больше смахивает на попытку друг друга сожрать.

Отвожу назад голову, свободной рукой стискивая челюсть Алины, веду большим пальцем по губам, толкаю между. Может откусить, а может… Смочить слюной и облизать. Сначала один, потом еще два, что нажимаю на язык. Много слюны. Много похоти во взгляде. Безумия, с которым я просто смирился.

А может просто проверяю, есть ли сегодня границы дозволенного. Что мне сегодня можно, а на что она еще не готова.

Она глотает слюну, принимает пальцы дальше, почти до корня языка. Достаточно далеко, чтобы мой член дернулся от нетерпения в этой глотке оказаться. Понимаю, что она не скажет нет, пока не станет по-настоящему дискомфортно. Это пиздец. Это крах моей сдержанности. Это отказ тормозов. Даже не пытаюсь вернуть контроль, потому что она сама позволяет расширить границы. Пусть и в попытке забыть страх и разочарование. Но мне уже плевать, я уже над ней, почти в ней. Один рывок отделяет нас от погружения в сексуальный мрак, который стирает любые ограничения по скорости.

Убираю мокрые пальцы от ее губ, растирая подбородку, груди, соскам, животу.

Набрасываюсь на губы, пока закидываю ее руки за