Во власти генерала - Анастасия Марс

Какое заманчивое предложение!

43

В комнате меня уже ждала Брунгильда. При моем появлении камеристка тут же поднялась на ноги и почтительно склонила голову:

— Какие будут распоряжения, госпожа?

— Я хочу прилечь ненадолго, — сказала я, чувствуя, как стремительно тяжелеют веки. Что было неудивительно, ведь мой день начался на рассвете и оказался непомерно насыщенным.

Брунгильда помогла снять дневное платье и надела на меня простую, но мягкую сорочку для сна из тонкого льна. Мы перебросились с женщиной несколькими фразами, и из ее лаконичных ответов я узнала, что все гости замка уехали на традиционную трехдневную охоту в окрестные леса.

— Мой дядя лорд Лоренц тоже отсутствует? — уточнила я на всякий случай, стараясь, чтобы голос не выдал моего напряжения.

— Насколько мне известно, ваш дядя присоединился к королевской свите, — ответила Брунгильда, поправляя складки покрывала.

Эта новость принесла слабое, но настоящее облегчение. По крайней мере, несколько дней мне не придется оглядываться на каждый шорох, боясь, что дядя Селены поджидает меня за поворотом, чтобы снова угрожать мне разоблачением, если не соглашусь на его сделку. Несколько дней передышки. Правда, всего несколько дней. Но, может быть, к моменту его возвращения…

Мысль оборвалась, не успев оформиться. К его возвращению что? Я успею сбежать? Или найду способ противостоять?

Брунгильда, закончив свои дела, произнесла:

— Если вам больше ничего не требуется, я буду ждать в соседней комнате, госпожа.

— Подождите, — остановила я ее, прежде чем она успела выйти. Мысль, посетившая меня, была простой и практичной, но именно сейчас она казалась глотком свежего воздуха, возможностью сделать хоть что-то знакомое в этом новом чужом мире. — Мне нужны кое-какие вещи. Не могли бы вы принести мне миндальное масло, пчелиный воск, настойку календулы и… несколько лепестков розы, если в оранжерее еще цветут. И чистую глиняную мисочку с пестиком.

Лицо камеристки, обычно бесстрастное, выразило легкое недоумение.

— Простите, госпожа, но… для чего вам эти вещи? — сдержанно поинтересовалась она.

Я улыбнулась, чувствуя странную гордость от того, что могу поделиться этим знанием.

— Для крема. Увлажняющего, для кожи. Воздух в замке довольно сухой, — пояснила я свое желание, вспомнив слегка шершавую кожу на ладонях генерала. Руки воина и человека, который давно забыл о таких простых вещах, как забота о себе. Это было то немногое, что я могла для него сделать. Не роскошный подарок, как новый гардероб или драгоценности, а нечто незамысловатое, но искреннее.

На лице камеристки промелькнула тень какого-то сложного чувства — то ли удивления, то ли уважения, то ли опасения. Видимо она привыкла к тому, что знатные дамы требуют готовые снадобья и духи от столичных парфюмеров.

— Я посмотрю, что есть в запасах, госпожа, — осторожно сказала Брунгильда. — Но лепестков роз в оранжерее в это время года, боюсь, не найдется.

— Тогда что-нибудь другое для аромата. Лаванду, может быть, — махнула я рукой. Самое главное было — сам процесс. Смешать знакомые компоненты, вдохнуть их запах, почувствовать контроль над маленьким и простым кусочком реальности.

Брунгильда кивнула, на этот раз более уверенно.

— Будет исполнено. Принесу все, что найду.

— Спасибо.

Когда она вышла, я осталась лежать в тишине. Мысль о том, чтобы самой создать что-то полезное, согревала изнутри сильнее, чем камин или тяжелое одеяло.

Я быстро провалилась в сон, а когда открыла глаза в следующий раз, все необходимые ингредиенты и вещи уже лежали на круглом столике возле окна. Мой взгляд упал на часы: до ужина оставалось еще целых три часа. Отлично! Я успею смешать все для крема и встретиться с Ройсом даже раньше условленного срока.

Работа заставила меня забыть обо всем. Пахучие травы, масла, воск — знакомые запахи уносили меня обратно в монастырь, где все было просто и понятно. Я растерла сушеную лаванду в ступке, смешала ее с теплым миндальным маслом, добавила пчелиного воска. Процесс успокаивал, возвращая чувство контроля.

Когда крем был готов и переложен в маленькую фарфоровую баночку, я на мгновение заколебалась. Что если это глупая причуда с моей стороны, и генерал вовсе не нуждается в подобном?

Но я постаралась избавиться от неуместных сомнений, ведь дело уже было сделано. Не выбрасывать же теперь!

44

Я позвала Брунгильду и, переодевшись с ее помощью в платье, попросила ту передать генералу, что я хотела бы с ним поговорить, если он не слишком занят.

Через полчаса в дверь постучали, и в комнату вошел Ройс с легким удивлением в глазах.

— Ты хотела меня видеть? — спросил он, с любопытством оглядев мое смущенное лицо.

Я протянула ему маленькую фарфоровую баночку.

— Это для вас, — проговорила я, опуская глаза. — Крем для рук. Он хорошо помогает, если кожа грубеет от оружия и доспехов.

Ройс взял баночку, его пальцы на мгновение коснулись моих. Он молча смотрел то на нее, то на меня, и в его серых глазах плескалось что-то невысказанное, похожее на удивление и недоверие.

— Ты сама его сделала? — наконец спросил супруг, открывая крышку. Легкий аромат лаванды и меда наполнил пространство между нами.

— Да, — кивнула я, чувствуя, как по щекам разливается краска. — В монастыре мы часто готовили подобные снадобья. Я просто подумала, что вам может пригодиться.

Ройс молчал так долго, что я уже готова была сгореть от стыда. Но потом он вдруг протянул мне баночку обратно.

— Тогда нанеси его сама, — внезапно попросил генерал.

Я замерла, подняв на мужа недоуменный взгляд.

— Простите?

— Боюсь, я совершенно не компетентен в этом вопросе. Мне нужна демонстрация, — пояснил свое желание Ройс с таким невинным видом, будто в самом деле ни разу не видел и не пользовался подобной увлажняющей мазью. Дело-то не хитрое!

Но я кивнула с самым невозмутимым видом.

— Хорошо.

Взяв баночку из его рук, я почувствовала, как мои пальцы слегка дрожат. Ройс протянул мне свои ладони — широкие, сильные, с тонкими белыми шрамами от давних порезов. Я взяла небольшое количество крема и осторожно начала втирать его в кожу правой руки мужа.

Его ладонь была удивительно теплой, даже горячей. Каждый мускул, каждое сухожилие под кожей было напряжено, как у хищника, готового к прыжку. Супруг стоял неподвижно, но от этой неподвижности исходило больше энергии, чем от любого жеста.

— В монастыре я часто готовила такие мази, — заговорила я, чтобы заполнить неловкое молчание. — Пчелиный воск заживляет, а лаванда успокаивает.

Ройс молчал, внимательно наблюдая за тем, как мои пальцы скользят по его ладони и запястью. Дыхание супруга было ровным, но я заметила,