Искры льда - Елена Хантинг

Она тоже не пытается меня впечатлить: не заворачивается в узел, не кричит мое имя, не шлепает меня по жопе, не шепчет восхищенно «не зря про тебя ходят такие слухи». Мы просто целуемся, толкаемся друг в друга, стонем. Я не ускоряюсь, только меняю угол, поднимая ее левую ногу выше, чтобы с каждым медленным толчком попадать в нужное место.

Она ахает, стоны становятся громче и громче. Я приподнимаюсь на одной руке, а второй придерживаю ее за затылок. Мне нравится ощущать ее волосы в ладони, нравится чувствовать вес ее головы.

Пальцы Санни лежат на моем подбородке, она обхватывает его. Это и чувственно, и властно. Меня устраивает в любом случае. Мы смотрим друг другу в глаза, я вижу в ее взгляде то ли удивление, то ли восторг.

Ее трясет, ноги сжимаются вокруг моих бедер, левое колено поднимается еще выше. Я держу ее ногу зажатой между своими ребрами и бицепсом, сохраняя правильный угол.

– Господи, Миллер, кажется… – Слова обрываются судорожным вдохом. Она крепче обхватывает мое лицо, открывает рот и трясет головой, будто не верит в происходящее.

– Расслабься, малыш. – Я рядом, не могу отвернуться и пропустить хоть секунду первого оргазма Санни от пенетрации. Со мной.

И вдруг со мной что-то происходит. Я даже объяснить не могу: щекотно, горячо, туго, широко – и вдруг взрыв. Все одновременно. Я вдруг чувствую какой-то коктейль из эмоций и не знаю, что с ним делать. Будто я под кайфом, но круче. Будто… тону. Будто я в Санни не только в буквальном, а во всех смыслах. Будто покинул собственное тело.

Когда мой оргазм наконец отпускает, мне сложно не упасть на нее сверху. Просовываю под Санни руку и падаю сбоку, прижимая ее к себе.

– Я не понимаю, что произошло, – бормочу я в ее макушку.

Она издает радостный приглушенный вздох. Чувствую, как она касается носом моей щеки, целует угол челюсти.

Когда губы Санни добираются до моих, я поворачиваюсь и целую ее, глубоко, прижимаясь всем телом. Член вздрагивает, словно стремится к стояку, словно планирует продолжить. Прямо сейчас точно не получится. Может, через полчасика. Он снова сокращается, спорит со мной.

– У тебя на губах еще остался мой вкус, – шепчет Санни.

– Хочешь, я умоюсь?

– Нет. Никуда не уходи.

Мы целуемся, еще чуть-чуть – и у меня снова встанет. Я все еще в ней. Обычно я сразу после секса иду в ванную и моюсь, устанавливаю с посетительницей своей постели дистанцию. Санни первая разрывает поцелуй. Толкает меня в грудь и пытается вылезти из моих объятий, но я закидываю на нее ногу.

– Миллер, – хихикает она, когда я зарываюсь в волосы на ее плече и кусаю там кожу.

– Ты не хочешь больше обниматься?

– Мне нужно в ванную.

– Я с тобой.

– Фу, нет.

– Тебе такое противно?

– Я скоро.

Ослабляю хватку, но ей все равно сложно выбраться из-под меня. Она хихикает. Садится на колени рядом. Голая, краснощекая. Она такая счастливая, расслабленная и уставшая. Наклоняется и обхватывает кольцо презерватива большим и указательным пальцами.

– Ты что делаешь?

– Снимаю.

– Не хочешь оставить на память о первом оргазме?

Санни делает вид, что давится.

– Я и так запомню. – Она снимает резинку и держит на вытянутой руке, пока слезает с кровати.

Любуюсь ее оголенным телом, когда она вприпрыжку летит в ванную. Санни везде перемещается чуть-чуть пританцовывая. Она такая подвижная, что со своими длинными ногами похожа на грациозную газель.

Санни исчезает в ванной на пару минут. Слышу слив унитаза и как включается кран. Дверь в ванную открывается, и она снова предстает передо мной в своей невероятной наготе. Идет вдоль комнаты к зеркалу и заплетает волосы. Коса начинается на правой стороне головы, тянется к левой вдоль линии роста волос и ложится на плечо.

Я перевожу взгляд с ее отражения на изгибы спины. Я был со многими. Видел разные тела. Я был с моделями и девушками-щепками, которых хочется отвести в ресторан на шведский стол. Санни – мой идеал. Или стала им. Она высокая, тело сильное, но во всех правильных местах – мягкие складки. Она довольна своим телом, чувствует себя уверенно. Это очень привлекательно.

– Ты вернешься в кровать обниматься? – Я развожу руки.

Санни выключает в ванной свет и залезает ко мне.

– Для огромного хоккейного шкафа ты какой-то слишком лапушка.

– Только никому не рассказывай. Испортишь мне репутацию.

Она хмыкает и устраивается поудобнее вдоль моего тела. Проводит пальцем по моей брови.

– Вот бы между нами всегда все было так просто.

Я приподнимаю ее лицо за подбородок, наши носы соприкасаются.

– Сделаю все возможное, чтобы так и было, ладно? Дай мне время.

Она прижимается ко мне губами.

– Ладно.

8

Непредвиденные жопстоятельства

Мне нужно секунд тридцать, чтобы понять, где я проснулся. Кровать непривычная, но пахнет чем-то знакомым. Сочетание запахов секса и Санни. Поворачиваюсь вправо, где она должна лежать, но подушка пуста. Часы на прикроватном столике говорят мне, что утро уже почти закончилось. С другой стороны, мы до пяти утра не спали, развлекались. Потягиваюсь и зеваю, пытаюсь понять, усну ли я, если закрою глаза. У нас не так много времени на то, чтобы побыть вместе. Через пару дней я уже уезжаю в лагерь, осталось только сегодня и завтра.

Даже если приглашу ее приехать к нам, у нас там не будет возможности уединиться. Ей пришлось бы делить домик с чужими людьми. С тренерами-мужчинами, возможно. Ноль личного пространства. Может, секс в лесу и звучит интересно, но от него будет только больше проблем. В таких лагерях никогда нет женщин, а помощники вожатых – кучка озабоченных молодых мужиков.

Я помню себя в хоккейных подростковых лагерях. У меня стоял почти двадцать четыре на семь. И ничего с этим нельзя было поделать, пока я сам не стал старшим вожатым. Тогда у меня получалось нарушать правила, хотя моя работа заключалась в том, чтобы контролировать, как их соблюдают остальные. Природа действует на меня как афродизиак. Даже не знаю почему. Если бы я оказался в лагере, куда берут и парней, и девушек, он превратился бы неуправляемую оргию. Ладно, это, может, и перебор, но я бы только об этом и фантазировал.

Вспоминаю, и у меня в шортах встает палатка. Было бы классно, если бы Санни могла поехать со мной. Увидела бы, что я могу не только играть в хоккей и позориться в интернете. Мы бы провели вместе больше времени, плюс, я уверен, ей бы