Идеальный проект - Дана Хейс

с ее собственным. Невольно облизываюсь, и волна жара прокатывается по телу. Внизу живота все напрягается. Приходится сдвинуться в кресле, чтобы мой член не принял невинный комментарий за прямое приглашение к действию.

– Оставь его. У меня на тебя другие планы. Буду через сорок минут.

Я прощаюсь и сбрасываю вызов. С улыбкой поднимаюсь из-за стола. Предвкушение заставляет двигаться быстрее. Хватаю пиджак со спинки кресла, на ходу бросаю своим сотрудникам: «Всем до завтра!» – и иду к лифту, не оглядываясь.

Дорога до дома Стеллы пролетает в тумане. Огни города превращаются в сплошные неоновые полосы. Я не слышу ни музыки, ни гудков – только стук собственного сердца в ушах.

Мы со Стеллой сознательно не торопимся с физической близостью. Не после того, что она мне рассказала про Дэниела. Когда я услышал, что он с ней сделал, единственным желанием было купить билет до Чикаго, найти его и заставить заплатить за каждую ее слезу. Но Стелла смогла остановить меня – или, скорее, отвлечь – поцелуем.

После этого мы проводили время вместе, как обычные парочки. Ужинали в ресторанах и у меня дома, гуляли по ночному городу, целовались до головокружения в моей машине, но я ни разу не перешел черту. Каждый такой вечер был шагом вперед, однако он же и затягивал узел напряжения между нами все туже. Я знал, что Стелла тоже хочет меня. Видел это в ее глазах, когда она закусывала губу, прощаясь со мной у своей двери. Чувствовал в том, как ее дыхание сбилось, когда в прошлый раз я поцеловал в шею, прямо под ухом.

Но для меня это не обычный секс. Не способ снять напряжение. Речь идет о близости, которую я хочу разделить с ней. Это про то, чтобы показать ей, как она прекрасна, желанна и любима. Чтобы она не просто почувствовала удовольствие, а доверилась и позволила себе быть слабой, зная, что я сберегу ее сердце.

Я не самонадеян и не уверен, что все произойдет именно сегодня. И опасаюсь сделать слишком много или слишком мало, испугать ее своей настойчивостью. Но внутренний голос кричит, что медлить больше нельзя. Что это и есть тот самый вечер. Что она готова к этому шагу. И если я все сделаю правильно…

Припарковавшись у ее дома, я глушу мотор и поднимаю взгляд к знакомым окнам. Теплый свет внутри заставляет сердце биться сильнее.

Пора.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Каждый шаг по асфальту до подъезда отдается эхом в голове. В лифте смотрю на сменяющиеся цифры этажей, и на мгновение возникает предательская мысль: а не поторопился ли я со своими «планами»?

Мои инстинкты, конечно, взбунтуются, если вечер закончится прощанием у двери, но мысль, на удивление, не пугает. Ее комфорт и спокойствие важнее любых моих ожиданий. Даже если придется ехать домой с синими яйцами. Перспектива неприятная, но терпимая. А вот увидеть в ее глазах страх или сожаление было бы невыносимо.

Рука замирает в сантиметре от кнопки звонка. Я задерживаю дыхание, собираюсь с силами и нажимаю. Стелла открывает почти сразу, будто ждала за дверью. И на секунду я забываю, как дышать.

На ней тонкий шелковый халат темно-синего цвета, который она даже не потрудилась плотно запахнуть. Легкая ткань расходится, и я вижу изгиб ее ключицы и тонкую полоску черного кружева под ним. Волосы чуть влажные после душа, собраны в небрежный узел на затылке, несколько прядей выбились и касаются щеки. На лице ни грамма косметики, а в глазах пляшут игривые искорки.

Стелла опирается плечом о дверной косяк, слегка склонив голову набок.

– Быстро ты.

– Я же сказал, у меня планы. – Делаю шаг вперед, пересекая порог и закрывая за собой дверь.

– А как же ужи-и-ин? – Она намеренно протягивает звук, лукаво улыбаясь. – Я думала, ты пригласишь меня в итальянский ресторанчик с живой музыкой.

Не сводя с нее глаз, медленно снимаю пиджак и вешаю на спинку стула в прихожей.

– О каком ресторане может идти речь, когда ты встречаешь меня так? Мы остаемся. У нас будет самое персональное обслуживание и… особенное меню, которое не предложат больше нигде.

Стелла тихо смеется и, развернувшись, проходит вглубь гостиной. Я следую за ней, не торопясь сокращать дистанцию, наслаждаясь тем, как темно-синий шелк струится по ее бедрам, подчеркивая каждое движение.

– Правда? – Она оборачивается и останавливается посреди комнаты, скрестив руки на груди. – И что у шефа сегодня в меню? Надеюсь, не очередной смузи? Боюсь, моя кухня не переживет второго взрыва.

Я делаю шаг к ней, потом еще один, сокращая расстояние почти до нуля.

– Нет. – Мой голос падает до низкого шепота. – Никаких смузи. Сегодня в меню то, о чем мы оба думали последние несколько дней.

Медленно, чтобы она могла видеть каждое движение, я поднимаю руку. Но не касаюсь кожи. Пока нет. Пальцы лишь скользят по гладкому шелку, очерчивая линию прямо над животом. Сквозь тонкую ткань чувствую жар тела, контрастирующий с прохладой материала.

Ее дыхание сбивается на полувздохе. Игривость в глазах сменяется чем-то более глубоким, темным, как вода в ночном озере. Ладони поднимаются и мягко ложатся мне на грудь, пальцы слегка сжимают ткань рубашки.

– И… что же это? – шепчет она.

– Игра, – выдыхаю я, взгляд опускается к ее приоткрытым губам и снова возвращается к глазам. – Которую, кажется, пора заканчивать.

Второй рукой я обхватываю ее талию и мягко притягиваю Стеллу еще ближе. Мы синхронно отступаем на пару шагов, пока задняя сторона моих коленей не упирается в край дивана. Я опускаюсь на мягкую обивку, увлекая ее за собой, но Стелла перехватывает инициативу.

Она ставит одно колено мне на ногу, рукой опирается на плечо для равновесия и плавно, с невероятной, сводящей с ума грацией, устраивается на мне. Халат распахивается сильнее, обнажая нежную кожу живота и соблазнительную линию талии над кромкой кружева. Ее тепло мгновенно проникает сквозь ткань моих брюк.

– Кажется, кто-то решил взять все в свои руки, – хрипло произношу я, накрывая ладонями ее ягодицы.

– Я всегда играю, чтобы победить, – мурлычет она, пальцы перемещаются выше, запутываясь в волосах на моем затылке. Касание посылает дрожь вдоль позвоночника. – А какова твоя цель в этой игре, Итан?

– Ты. Всегда только ты…

Пространство между нами, кажется, потрескивает от статики. Дышать становится трудно. Все вокруг исчезает. Остается только она: ее приоткрытые на беззвучном выдохе губы, их влажный блеск в тусклом свете и отчаянные толчки пульса под кожей. Во мне бурлит глубокая потребность чувствовать ее еще больше. Прямо сейчас.

Повинуясь импульсу, я